Автор Картинка профиля Киносценарий Ника Созонова
ЖанрАнимация, Драма, Мелодрама, Фантастика
ЛокацияСанкт-Петербург, РФ
ФорматПолнометражный
Дата
E-mailНаписать автору

Мир взрослых глазами не типичного детдомовского ребенка, волшебством своего сердца, меняющего окружающую действительность.

 

1. Знакомство

За кадром звучит мальчишеский голос. В кадре возникает деревенская изба.

ГЗК
Дома бывают разные. Деревянные и старые…

Избу сменяет современный коттедж, дорогой и навороченный.

ГЗК
…Каменные и просторные…

Теперь мы видим заброшенную развалюху.

ГЗК
…Совсем-совсем пустые…

Вместо развалюхи появляются общежитие. Балконы завешаны бельем, в окнах мелькают люди.

ГЗК
…Или в которых живет много-много народу. Но все это чужие дома, мой дом другой…

Теперь перед нами старинный особняк, ветхий и обшарпанный. Под монолог мальчика камера заглядывает в окно, скользит по верхнему этажу. По пути попадаются дети разных возрастов и несколько взрослых. Сквозь распахнутые двери мы виден двор, залитый солнцем.

ГЗК
…Он не высокий и не низкий, не широкий и не узкий. В нем нас много- много, но нам не тесно. Иногда мне кажется, что он гораздо больше, чем я вижу… Эй, а это я! Меня зовут Тима.

Мальчишка лет восьми со светлым солнечным лицом рисует цветными мелками на доске-мольберте бабочку. Обернувшись к камере, машет рукой. Бабочка срывается с доски и приземляется на плечо к сидящему рядом пацану.

ТИМА
Т-шшш… Не вспугни.

Тима подкрадывается к бабочке, продолжая говорить.

ТИМА
Это Молчун, мой самый главный друг. Он замечательный, только разговаривать не любит.

Он не успевает поймать бабочку: она вспархивает с плеча Молчуна – ровесника Тимы, с серьезными взрослыми глазами — и летит дальше. Тима бежит за ней. Она пролетает между двумя малышами, с сосредоточенным сопением перетягивающими плюшевую игрушку.

ТИМА
Это Валек и Гарик. Они вечно ссорятся, но почему-то всегда играют только вдвоем.

Бабочка скользит мимо совсем маленькой девочки, играющей с простенькой пластмассовой куклой. В погоне Тима случайно задевает малышку, и та, плюхнувшись на попу, принимается громко реветь.

ТИМА
Это Олюшка-ревушка. Тут и объяснять не надо, почему ее так называют.

Высокая грузная женщина лет 50-ти, сидящая на скамейке в тени дерева и обмахивающаяся газетой от надоедливых насекомых, окликает Тиму громовым голосом.

В. С.
Тимофей, давай потише, а то покалечишь кого-нибудь. И ночевать будешь в углу.

ТИМА
Это Гора. Вообще-то, ее зовут Влада Стефановна – она у нас самая главная. Она неплохая, только кричит громко.

Бабочка улетает за угол дома, Тима заворачивает за ней. На раздолбанных детских качелях, тусуются и курят старшие ребята, подростки 14-16 лет. Среди них выделяется Олеся. У нее несовременное, тонкое и задумчивое лицо, длинные волосы. Бабочка опускается на её макушку. Тима, затормозив, восторженно смотрит на эту композицию.

ТИМА
(вздыхает)
Это Олеся. Она самая-самая. Таких, как она, в мире больше нету.

Олеся на чью-то шутку заливается легким смехом и встряхивает головой. Её приобнимает высокий худощавый подросток в кожаной куртке. У него узкий подбородок, прищуренные глаза. Прямая челка занавешивает их, и непонятно, как он смотрит на мир. Бабочка улетает, Олеся провожает ее взглядом.

ТИМА
А это Князь. Он главный среди мальчишек. Он называет меня убогим. А еще он почему-то Ей нравится.

КНЯЗЬ
(заметив внимание Тима)
Эй, убогий, что вылупился? Иди, мелкотня, в песочнице ковыряйся.

Тима, стряхнув оцепенение, оглядывается в поисках бабочки. Она сидит на поребрике, рядом с черным ходом. Мальчик устремляется к ней, но, не добежав пары шагов, спотыкается и падает. Подняв голову, он видит прямо перед своим носом мужские ноги в черных лакированных ботинках. Одна из них подымается, под ней — оставшееся от бабочки цветное меловое пятнышко. Тима поднимает взгляд выше и видит обладателя ног целиком. Это щегольски одетый мужчина лет 30-ти с тонкими темными усиками, подвижным, как у актера, лицом, в мимике которого есть что-то неприятное, неуловимо крысиное.

ТИМА
А это Чет-Чет, наш воспитатель. Он мне не нравится.

Ботинки неторопливо удаляются.

Пожилой мужчина с реденькой бороденкой, в потертом ватнике, прихрамывая, подходит к мальчику и помогает подняться. Выдает скорбным скрипучим голосом.

ДЯДЯ СЕВА
Эх, Йошкин кефир!..

ТИМА
Дядя Сева – наш сторож, дворник и много чего еще. Мы его любим. Всегда напоит вкусным чаем в своей сторожке, и поговорить можно обо всем, даже самом грустном.

Дядя Сева с осуждающим фырканьем сметает с асфальта раздавленную бабочку.

 

2. Добрые дела

У кабинета медсестры Молчун скачет на одной ножке. Открывается дверь, из нее появляется Тима. Разбитые коленки обильно смазаны зеленкой.

МЕДСЕСТРА
(высунувшись за дверь, ему вослед)
И поаккуратнее, Тимофей! Вам бы, мальчишкам, лишь бы носиться, пользы от этого – ноль. Лучше бы добрые дела делали, взрослым помогали с такой же энергией. Процент хорошего в мире бы вырос, а количество ссадин и синяков значительно уменьшилось.

ТИМА
Спасибо, я постараюсь.

Медсестра с сомнением качает головой.
Тима с Молчуном идут по коридору.

ТИМА
Слушай, а добрые дела, это ведь и вправду лучше, чем просто бегать. Здорово, полезно и все уважать будут и хвалить.

Молчун неопределённо пожимает плечами.

ТИМА
Нет, ты представь…

Он возбужденно жестикулирует и даже пританцовывает на месте.

ТИМА
Ты, например, спасаешь кого-то во время пожара. О тебе в газете напишут, и даже медаль за храбрость могут дать, и все-все-все твои знакомые будут ее видеть и знать, что ты очень хороший, в пример тебя ставить будут. Или по-другому: помогаешь ты какой-нибудь старушке тяжелую сумку донести, а она — бац! — оказывается миллионершей и дарит тебе машину. Или хотя бы мопед. Это, понятное дело, редко бывает, но я бы и просто так, без награды хорошее делал. Все равно приятно, даже если спасибо не скажут.

Тима подходит к окну, выходящему во двор.

ТИМА
Ну, и кому тут срочненько помочь?

Тима в предвкушении потирает руки.

Во дворе кипит обычная жизнь. Малыши возятся на детской площадке, ребята постарше гоняют мяч. Дежурная воспитательница посматривает на них из плетеного кресла, порой покрикивая и одергивая. Укрывшись за деревом и оглядевшись вокруг, дядя Сева кладет на траву свою метлу, достает из кармана ватника небольшую флягу и прикладывается к горлышку. Вытирает губы, кряхтит.

ТИМА
(разочарованно)
Ну вот, нуждающихся в моей срочной помощи не наблюдается. Обидно.

Молчун указывает Тиму за спину. Он оборачивается. Повариха – пухлая немолодая женщина в белом халате, пыхтя и отдуваясь, тащит к лестнице несколько увесистых пакетов. Просияв, Тима хлопает Молчуна по плечу.

ТИМА
Спасибо за подсказку! Ну что, Чип и Дейл спешат на помощь?

Тима догоняет повариху уже на лестнице.

ТИМА
(хватаясь за ручки самого объемистого пакета)
Давайте, я помогу!

ПОВАРИХА
(натянуто улыбаясь и не отпуская пакет)
Не надо, мальчик.

Тяжело, надорваться можешь.

Тима не отступает и продолжает тянуть.

ТИМА
Да ладно вам! Я, знаете, какой сильный.

ПОВАРИХА
(уже без улыбки, грубо)
Сказала же – сама справлюсь! Иди, куда шел!

ТИМА
Никуда я не пойду: мне дела добрые делать надо.

Буравя друг друга сердитыми взглядами, они перетягивают пакет. Не выдержав, тот рвется, и на лестницу высыпаются продукты: нарезанная колбаса, куски хлеба, фрукты. Охнув, повариха оседает на пол. Тима удивленно смотрит на гору еды. Повариха экспрессивно ругается по-татарски, заталкивая еду по другим пакетам.

Вечер. Комната мальчиков. Кровать Тимы стоит у окна, выходящего на задний двор. Тима и Молчун сидят на ней с ногами, наблюдая за тем, что происходит снаружи.

Из дверей черного хода появляется повариха, воровато оглядываясь, семенит к калитке. Она нагружена еще больше, чем днем.

ТИМА
(удивленно)
И зачем одному человеку столько еды? Она ведь быстро испортится.
(Просияв)
О, знаю! Она тоже добрые дела делает – животных бездомных подкармливает. И для белочек хлеб взяла, и для собак колбаску. Какая она хорошая, оказывается…

Тима задумчиво улыбается и прикрывает глаза.

Повариха выходит за территорию детдома. Раскрывает пакеты, высыпая их содержимое на землю. Со всех сторон слетаются и сбегаются нарисованные звери и птицы. Последним выходит на задних лапах медведь. Взяв палку колбасы, принимается меланхолично жевать. Повариха смотрит на эту картину с улыбкой умиления, ласково приговаривая что-то по-татарски.

 

3. Мечты и реальность

Влада Стефановна быстрым строевым шагом идет по коридору, тащит за рукав Тиму. Он не поспевает за её скоростью, спотыкается.

В. С.
(рассерженно)
Вечно я тебя искать должна! Сказано же было всем: после ужина собираемся в актовом зале. К нам важный гость приехал, нужно показаться ему во всей красе. Все услышали, пришли. Только у Тимофея в одно ухо влетело, из другого выскочило.

У дверей, ведущих за сцену, она придирчиво осматривает Тима с ног до головы. Поправляя сбившийся воротничок, напутствует.

В. С.
Ты там выйди, стишок расскажи. Все наши трусят, даже показать некого.

ТИМА
Какой стишок?

В. С.
Свой самый любимый.

Тима оказывается за кулисами. Оттуда хорошо видно сцену. На ней смущенной толпой переминаются с ноги на ногу воспитанники детдома. В зрительном зале народу немного: персонал и единственный гость – мужчина лет сорока в дорогом светлом костюме, с пивным животиком и толстой шеей – спонсор Вадим Вадимович. Рядом с тонкой подобострастной улыбкой сидит Чет-Чет. К ним присоединяется вошедшая в зал В. С. Малыш на сцене поет «Голубой вагон». Он испуган, тоненький голосок дрожит и фальшивит.

В. С.
(перебивая его)
Достаточно, Мишенька! А сейчас еще один наш птенец прочитает стихотворение. Мальчик очень одаренный, впрочем, у нас все одаренные, как вы уже могли убедиться. Выходи, Тимофей! Чем ты нас порадуешь?

Тима появляется из-за кулис. Ребята расступаются, пропуская его вперед.
Вид у него бравый.

ТИМА
(бодро)
Сергей Есенин. «Все живое особой метой отмечается с
давних пор…»

Тима декламирует громко и выразительно. Выделяет самые неожиданные слова, подкрепляет их энергичной мимикой. Спонсор откровенно скучает.

СПОНСОР
(подавляя зевок)
Занятный подбор репертуара для маленького мальчика. Но читает неплохо – живенько так.

В. С.
Представляете, Тима сам это стихотворение выбрал и разучил! Никто его не заставлял. Я же говорю: детки у нас талантливые.

СПОНСОР
(вальяжно)
Ага, только поют слабенько, без огонька. Вы бы с ними разучили что-нибудь русское-народное, хоровое. Тогда можно и выступление устроить. Гостей полезных позвать.

В. С.
(торопливо кивает)
Разучим обязательно, а через месяц концерт устроим. В честь окончания летних каникул.

СПОНСОР
И чтобы солист был, а лучше солисточка с голоском приятным.

В. С.
(растерянно)
А я и не знаю, кто из наших солировать может…

ЧЕТ-ЧЕТ
Олеся вроде неплохо поет. Пусть что-нибудь исполнит, а Вадим Вадимович оценит.
(Перебивая не успевшего закончить Тиму)
Молодец, хватит! Пусть нам теперь Олесенька исполнит что-нибудь лирично-песенное.

Тима замолкает и отходит с обиженным видом.
Олеся неохотно выступает вперед. Смущенно собирается с мыслями.

ОЛЕСЯ
(запевает)
«В лунном сиянье снег серебрится…»

Голос у нее негромкий, но приятный и мелодичный. На лице Спонсора скуку сменяет пробудившийся интерес.

Тима мечтательно смотрит на Олесю. Зал вокруг нее исчезает. Она стоит в нарисованном дворце, с короной на голове и в платье с длинным шлейфом. Олеся ласково улыбается Тиму, на котором теперь кольчуга и шлем.

ТИМА
(за кадром)
И тогда позвала королева своего самого храброго рыцаря. Вручила ему меч волшебный.

В руках у Олеси игрушечный меч. Тима опускается перед ней на одно колено, и она дважды шлепает им плашмя по его плечам.

ОЛЕСЯ
(торжественно)
Рыцарь мой самый смелый, умный и красивый! Во имя Великого Трансформера и моей любви седлай своего скакуна верного и отправляйся за тридевять земель, побеждать дракона злобного и огромадного. А в награду, когда вернешься с победой, получишь полцарства моего, и я за тебя замуж в придачу выйду.

ТИМА
(за кадром)
И пошел рыцарь коня своего могучего седлать…

Тима с мечом наперевес отвязывает от дерева коня — палку с пластмассовой головой.

ТИМА
(за кадром)
И поскакал он по полям широким, по лесам дремучим, по болотам… болотам… Какие там болота бывают? По болотам трясучим…

Тима гарцует на палке, а вокруг сменяются нарисованные пейзажи.

ТИМА
(за кадром)
И вот увидел он гору большущую, огнедышащую. Понял
он, что дракон перед ним, меч свой обнажил и… ой!..

Тима на всем скаку спотыкается и летит кубарем на землю.

Тима, в реальном мире, сидит на попе, рядом валяются поломанный «боевой конь» и игрушечный меч. Вокруг хохочут старшие ребята. Особенно заливается Князь: он и подставил Тиме подножку. Олеся, прижимаясь к нему, смотрит укоризненно, но не выдерживает и тоже начинает смеяться, глядя на растерянную Тимину физиономию.

 

4. Не мои родители

Комната мальчиков. На полу раскиданы листы бумаги, фломастеры и краски. Молчун рисует, лежа, высунув кончик языка от усердия. Тима стоит на коленках на подоконнике, высматривая что-то на улице. Оттуда доносятся шум, смех, веселые голоса.

С длинным вздохом Тима сползает вниз и присоединяется к Молчуну. Он открывает сразу несколько фломастеров, рисует, тихонько напевая.

ТИМА
А вот здесь будет красный домик,
А за ним полянка с травой зеленой,
А за полянкой – густой лесок,
А в нем живет серый волчок,
Пушистый милый волчок,
Он зубами щелк-щелк…

В комнату заглядывает Чет-Чет.

ЧЕТ-ЧЕТ
Тимофей, почему вниз не идешь? Там народу понаехало – волонтеров и возможных усыновителей. Может, среди них и твои будущие родители есть?

Тима бурчит себе под нос что-то неразборчивое.

ЧЕТ-ЧЕТ
Громче, молодой человек! Тебя, что, не учили, как со взрослыми разговаривать?

ТИМА
(намерено четко выделяя каждое слово)
Мы с Молчуном лучше здесь посидим. Все, кто там приехал – не мои родители. Я смотрел, я бы их сразу узнал, если б увидел.

Чет-Чет заходит в комнату и прикрывает за собой дверь.

ЧЕТ-ЧЕТ
(угрожающе)
Паясничаешь, гаденыш? С Молчуном он поиграет, родители не его приехали… Олигарха ждешь на белом кадиллаке? Да кому ты, ущербный такой, вообще нужен? Тебя твоя родная мать новорожденного на помойку отнесла! Государство о тебе заботится – кормит, поит, обувает, а ты нос воротишь. Считаешь себя лучше других, особенным?

Чет-Чет нависает над съежившимся мальчиком. Говорит всё горячее, распаляясь. Из рта летят брызги слюны.

ЧЕТ-ЧЕТ
Это Влада Стефановна в вас – отбросах – видит что-то! А моя воля, на рудники бы вас всех, и в поля, чтоб хоть какую-то пользу стране приносили. Раньше, вон, крестьяне с семи лет работали, сеяли и пахали, и ничего – только крепче становились!..

Пламенный монолог воспитателя прерывает звонок мобильного.

ЧЕТ-ЧЕТ
(нервно в трубку):
Але?

Дорого обставленный кабинет. Спонсор Вадим Вадимович расслабленно растекся в кресле, в ладони покачивает бокал с коньяком. Телефон лежит на столе, работает громкая связь.

СПОНСОР
(вальяжно и снисходительно)
Здравствуйте, Дмитрий Андреевич. Это Меловой вас беспокоит. Вам удобно разговаривать?

ЧЕТ-ЧЕТ
(почтительно и поспешно)
Конечно, Вадим Вадимович, с вами мне всегда удобно…

СПОНСОР
Тут такое дело…
(Отпивает глоток коньяка, проглатывает, покатав его по языку.)
Девочка эта ваша – Олеся, всё из головы у меня не выходит.

Чет-Чет торопливо выходит из комнаты, забыв закрыть дверь. Тима, высунувшись, наблюдает за его замершей посреди коридора фигурой. Слышит все реплики воспитателя.

ЧЕТ-ЧЕТ
Хорошая девочка, скромная и одаренная, я вас прекрасно
понимаю…

СПОНСОР
(растянув губы в улыбке)
Вот-вот, хочется помочь девчушке, а то куда она пойдет после совершеннолетия – в посудомойки? В шпаклевщицы?.. Мордочка у нее миленькая и голосок приятный. Я тут подумал… может, на эстраду ее продвинуть или в музыкальное училище запихнуть?

ЧЕТ-ЧЕТ
Вы так добры к нашей бедной сиротке…

СПОНСОР
Есть такое. Только так просто её не возьмут, порепетировать надо, огранить самоцветик. Я бы мог этим заняться. У меня как-никак опыт в огранке таких камушков немалый.
(Смеется.)
Чет-Чет отвечает подобострастным подхихикиванием.

СПОНСОР
Вы не могли бы устроить нам приватную репетицию? Человек я занятой, так что лучше попозже вечером.

Чет-Чет понимающе усмехается.

ЧЕТ-ЧЕТ
Конечно, о чем разговор. Буду только рад помочь юному дарованию пробиться. У меня дежурство ночное в эту субботу, вас устроит?

СПОНСОР
С вами приятно иметь дело, не то что с вашей заведующей. Какая-то она… негибкая. Грузная.
(Смеется своей немудреной шутке.)
Думаю, если мы и дальше будем так же прекрасно понимать друг друга, у вас появится реальный шанс занять её место. И да, ваша услуга будет обязательно оплачена. Знаю, насколько низкие зарплаты сейчас в сфере образования.

ЧЕТ-ЧЕТ
Что вы, я готов бескорыстно, но если вы настаиваете…

Продолжая говорить, уходит по коридору.

Тима оборачивается к Молчуну, который тоже подошел к двери.

ТИМА
Вот есть люди, похожие на львов или на лошадей. По-моему, Чет-Чет похож на насекомое. На паука. Или даже на стаю противных маленьких пауков, правда?

Молчун неопределенно пожимает плечами.

Тима смотрит на удаляющуюся спину воспитателя. Прищуривается и щелкает пальцами. Чет-Чет убирает телефон в карман. Его одежда неожиданно пустым кулем осыпается на пол. Во все стороны выплескивается волна пауков. Они разбегаются по полу, стенам и потолку. Одного камера берет крупным планом – у него лицо Чет-Чета. Сжав одну из восьми лапок в кулачек, он грозит им в сторону мальчиков.

Вечер. Комната старших девочек. Ксюша, пухленькая, с белесыми волосами и бровями, и Марина, уверенная в себе, стильно подстриженная, с татуировкой в виде ящерицы на шее, прихорашиваются: Ксюша красит ресницы, Марина делает себе маникюр. Олеся читает, полулежа на кровати.

КСЮША
Лесь, а может, с нами? Вылезем тихонечко, никто и не заметит. Потанцуем. Там парней крутых много.

ОЛЕСЯ
Не хочу. Мне не надо, а вам удачно повеселиться.

МАРИНА
Ей точно не надо. У нее Князь есть.

КСЮША
(присаживаясь к Олесе на кровать)
Эх ты, королевишна наша. Пропадешь ведь! Я бы с твоими данными…

МАРИНА
Не в коня корм. Одних данных мало: голову надо иметь. Она ведь не понимает, что Князь, ведь он только здесь первый парень, а как выйдет отсюда – так, пустышка. Таким, как мы, чтобы выплыть, нужна добыча покрупнее. И вцепиться в нее нужно намертво всеми зубами и когтями. А не то жизнь своим ротиком – ам! Пожует-пожует, только пустую шкурку выплюнет. Марина артистично демонстрирует, как проглатывает жизнь непутевых дур, продолжая наносить блестящий малиновый лак.

КСЮША
Маринка дело говорит. Прислушалась бы, а?

МАРИНА
Да оставь ты ее! Пять лет прошло, а она по-прежнему как домашняя, которой всё на блюдечке преподносят. Учишь её, учишь, как жить надо, а она все равно за книжки свои прячется.

Подув на яркие ногти, Марина выхватывает книгу из рук Олеси, носится с ней по комнате, напевая и гримасничая.

МАРИНА
Ну и что тут такого важного пишут? Как стать гламурной чикой и поселиться на Рублевке, есть информация?

ОЛЕСЯ
(спокойно)
Отдай, Марин.

Марина пренебрежительно швыряет книжку обратно.

КСЮША
(поглаживает Олесю по плечу)
Мы же о тебе, глупой, заботимся. Наиграется Князь с тобой и бросит. С чем ты останешься? Надо уже сейчас продумывать запасные варианты.

Олеся скидывает ее руку с плеча.

ОЛЕСЯ
(безмятежно)
Я вам, как жить, не советую. И вы меня от своих советов избавьте. Не хочу, как вы. Не хочу и не буду.

МАРИНА
(злобно)
Как мы, она не хочет! Дура гордая. Смотри, наплачешься!..

5. Поездка в Питер

Раннее утро. Во дворе детдома стоит экскурсионный автобус. Толпятся детишки. Они зевают и ежатся. Бодра лишь Влада Стефановна.

В. С.
(считает ребят по головам)
Один… два… семь… четырнадцать. Все на месте. Как вы помните, у нас экскурсия «Образы и лики Санкт-Петербурга». Очень интересная! Я решила поехать с вами – давно не выбиралась в Питер, а ведь это самый красивый город на земле. Бросила все дела. Надеюсь, ничего сверхординарного в мое отсутствие не случится. Можете уже тихонечко рассаживаться! Постарайтесь вести себя сегодня прилично, чтобы мне не пришлось за вас краснеть.

Автобус. За кадром звучит унылая музыка. Малыши дремлют. В. С. спит на переднем сидении, похрапывая и причмокивая. Экскурсовод – молодая ухоженная барышня, посматривает на нее с неодобрением. Тиму не сидится на месте. Он вертится во все стороны, смотрит то в свое окно, то в окна напротив.

Сцены в Питере идут в убыстренном ритме и сопровождаются бодрой музыкой.

Аничков мост. Экскурсовод что-то рассказывает, вдохновенно жестикулируя. Детдомовцы не слушают. Каждый занят своим делом, только Тима смотрит на бронзовых жеребцов, приоткрыв рот. В. С. растаскивает Валика и Гарика. Вися зажатыми у нее подмышками, они пытаются пинаться.

Цепочка малышей движется по Невскому. В. С. пересчитывает их, меняется в лице. Бежит назад к Аничкову мосту. Ухватив за башмак, стаскивает Тиму, который карабкается на постамент, чтобы подергать коня за хвост. Награждает легким подзатыльником.

Малая Садовая. Экскурсовод демонстрирует вытертые туристами детали статуи фотографа с собачкой. Дети разбрелись кто куда. Кто-то ковыряется в фонтане, кто-то пристает к прохожим, выклянчивая мелочь. В. С. кружит вокруг Олюшки, орущей, сидя на тротуаре. Тима с мечтательным выражением держится за мизинец фотографа.

Группа медленно топает по набережной Невы. Ее догоняет В. С., волоком тянущая за собой Тиму.

Петропавловская крепость. Погода испортилась, набежали тучи. Уставшие дети зябкой кучкой жмутся друг к другу. Экскурсовод выразительно посматривает на часы. В. С. оттаскивает от шемякинского Петра Тиму, который, вцепившись в бронзовые паучьи пальцы, что-то вдохновенно объясняет императору.

Автобус. Дети, взбодрившись от близости дома и обеда, болтают, поют «Антошка, Антошка». В. С. дирижирует и подпевает. Тима, загрустив, смотрит в окно.

Комната мальчиков. В ней только двое: Тима и Молчун. На улице уже настоящая буря: ветер и ливень. Тима укладывает в пакет свои теплые вещи.

ТИМА
И не отговаривай меня! Вон что за окном творится. Я туда – обратно. Вернусь быстро, только на ужин, наверно, не успею.

На выходе из комнаты Молчун останавливает его, ухватив за рукав. Делает пальцами жест пересчета купюр.

ТИМА
О, точно, забыл! Спасибо. У меня со дня рождения осталось двести рублей. Мне на подарок дали, а я его так и не купил.

Тима извлекает из глубины прикроватной тумбочки смятые бумажки, засовывает в карман. В дверях сталкивается с входящим мальчишкой. Тот провожает его удивленным взглядом.

Электричка. Тима устроился у окошка. Вокруг толпа возвращающихся в город дачников. Бабушка напротив смотрит на него с жалостью. Вынимает из корзинки яблоко, протерев полой юбки, протягивает Тиму. Он благодарно улыбается. Жует, отвернувшись к окну.

Метро. Вагон переполнен. Тима стоит у дверей, притоптывая в такт чему-то звучащему у него в голове.

Малая Садовая. Редкие прохожие спешат, спасаясь от ливня и ветра под зонтами. Тима заботливо укутывает бронзового бульдога теплым платком. На фотографа уже накинута детская курточка. Погладив язык собаки, мальчик убегает.

Тима удаляется от статуи Остапа Бендера, на голове у которого нахлобучена маленькая шапка-ушанка.

Петропавловская крепость. Уже темнеет. Дождь из ливня перешел в моросящий. Тима заканчивает аккуратно завязывать шарфик вокруг лысой головы Петра. Отстранившись, удовлетворенно рассматривает свою работу.

ТИМА
Ну вот, теперь хоть ушки мерзнуть не будут. Некому о вас, бедных, позаботится…

Тима трясет опустевший пакет. Вздохнув, отворачивается, чтобы уйти, и замечает наблюдающего за ним полицейского. Приветливо машет ему рукой. Сторожка. Дядя Сева выстругивает что-то из полена. Напротив на кушетке, скрестив по-турецки ноги, сидит Князь. Он тоже ковыряет ножиком маленькую чурочку.

КНЯЗЬ
А со шрамом, дядь Сева, все просто. Мне лет пять было, когда у матери хахаль новый завелся. Приколист, блин. Они киряли на пару, и этот, как доходил до кондиции, вечно меня подначивал. С гаража прыгнуть – типа, если не прыгну – значит, мужика из меня не выйдет. Нога потом долго заживала. Или вот лампочку в рот запихнуть. На слабо поймал. Я её туда впихнул, а обратно она ни в какую. Эти ржут, бухие в стельку. Я испугался и как то умудрился стекло раскусить. Весь рот себе изрезал, а большой осколок глубоко в щеку вошел – насквозь пропорол.

ДЯДЯ СЕВА
(сочувственно)
Эх… йошкин кефир.

Отложив полешко, он наливает в две кружки крепкий чай из электрического чайника. В одну подливает жидкости из своей фляжки.

ДЯДЯ СЕВА
Пей, милок. Пока горячий.

КНЯЗЬ
А мне что же… не подлил?

Дядя Сева шутливо грозит ему кулаком.

КНЯЗЬ
Да ладно. Пошутил я. На эту дрянь смотреть не могу: свиней из людей делает.
(Отпивает глоток.)
Крепкий… Так вот, через два года, уже с другим сожителем мамка в квартире сгорела заживо. Уснули они бухие, и что-то вспыхнуло. Может, сигарета непотушенная или проводка древняя. Но я уже здесь был: её год, как родительских прав лишили. Я поначалу все ждал, когда меня заберут обратно, а потом ничего…свыкся.

Князь с размаху втыкает ножик в стол.

КНЯЗЬ
Да ладно, фигня всё это, не бери в голову, дядя Сева. Погода сегодня — отстой, вот и тянет на разговоры дурацкие.

Князь пьет чай, заедая куском булки.

КНЯЗЬ
А правда, дядь Сева, что в сарае за твоей сторожкой настоящий байк стоит? Кто-то из малышни болтал. Брешут?

ДЯДЯ СЕВА
Брешут. А может, и нет.

КНЯЗЬ
(оживившись)
Слушай, а дай покататься, а?

ДЯДЯ СЕВА
Не дам.

КНЯЗЬ
Ну и ладно. Брешут, как пить дать. Откуда у тебя байку-то взяться?..

 

6. Ангел-хранитель

Тима в полицейском участке. Он замерз и промок. Круглолицый розовощекий полицейский приносит большую кружку чая. Тима греет об нее ладони и аккуратно, маленькими глоточками, отпивает.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
(насмешливо)
Ну и откуда ты взялся, такой заботливый?

ТИМА
Детский Дом-интернат с элементами эстетического развития номер семь. Поселок Лампушки, Ленинградская область.

В углу в обезьяннике бомжеватого вида хмельной старичок жалостливо вздыхает.

СТАРИЧОК
Сиротинушка…

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
Детдомовский, значит. Ну, и зачем сбежал? Обижают тебя, что ли, там?

ТИМА
Я не сбегал. Я хотел туда-обратно съездить. Только вот ночь наступила. На электричку уже не успею, да?

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
Не успеешь. Посиди тут, а я в твое учреждение позвоню, чтобы не беспокоились. Утром вернешься.

Он выходит. Тима с интересом оглядывается по сторонам, прихлебывая чай.

СТАРИЧОК
Ей, малек, тебя как звать?

ТИМА
(доброжелательно улыбаясь)
Тимофей.

СТАРИЧОК
А меня Михайло Кузмич.
(С хитринкой)
А чайком, Тимоха, не поделишься? А то в горле пересохло, а аспиды енти ни в жисть не нальют.

Тима, не раздумывая, просовывает кружку сквозь решетку. Старичок жадно пьет.

СТАРИЧОК
(возвращая пустую посудину)
Спасибо, милый. И за что же такого хорошего пацанчика сюда замели?

ТИМА
(вздыхает)
Я памятники пожалел. Такая непогода сегодня. Я им вещи свои старые привез, из которых вырос уже. Я сбегать совсем не хотел, а теперь Влада Стефановна расстроится и ругать будет здорово.

СТАРИЧОК
(посмеиваясь)
Это ж надо удумать такое: памятники замерзнут! Вот бедовая твоя голова. Ангелу-хранителю с тобой морока: ни сна ему, ни отдыха.

ТИМА
Ангелу-хранителю?

СТАРИЧОК
(серьезно)
У каждого он есть. Дорожку легкую под ноги стелет, оберегает. Только кто-то ему помогает, а другие – наоборот. А если все время мешать, ангел может устать, обидеться и улететь насовсем. Столько тогда бед на голову сразу свалятся!..
(Тяжко вздыхает.)
Со мной вот незадача такая случилась. А всё дурная моя голова…

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
(входя)
Кузьмич, хорош трепаться! Ляг лучше проспись, чем мальца своими байками пугать.

Старичок обиженно замолкает и, отвернувшись к стене, вытягивается на
лавке.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
(Тиме)
За тобой, дружок, заведующая приедет. И не лень ей ночью тащиться… Мировая тетка, повезло вам.

Перед Тимой стопка изрисованных листочков и тарелка с дошираком. Он жадно ест, при этом болтая и жестикулируя. Полицейский с присоединившимся к нему напарником слушают его с умилением.

ТИМА
(невнятно из-за набитого макаронами рта)
А отец мой – капитан дальних кораблей. Они долго путешествовали с мамой по разным странам, наконец, приплыли в Россию. Тут я и родился, только меня случайно потеряли. Корабль должен был вот-вот отплыть, и им пришлось подняться на борт без меня.

Дверь распахивается, влетает взволнованная В. С.

В. С.
(Тиму)
Ну-ка марш, за дверью меня подожди! Полночи из-за тебя не спать придется!..

Тима, приветливо попрощавшись со всеми, выходит.

В. С.
(присаживаясь за стол)
Спасибо, ребята, что приютили и обогрели этого идиотика. Где тут у вас расписаться, что я его забираю?

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
(машет рукой)
Мы ничего не оформляли. Милый мальчишка, фантазер. И не скажешь, что детдомовский.

В. С.
(сквозь зубы)
Да уж, фантазия у него из всех щелей прет. Куда деваться от нее, не знаем.
ВТОРОЙ

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
А про родителей-моряков он все наплел, да?

В. С.
Его нашли новорожденного на улице. Он там всю ночь пролежал, хорошо, лето было – не замерз. А кто его родил и оставил – так и не отыскали. Прямо мистика.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
(сочувственно)
А приемных не подобрали ему? Вроде маленьких часто усыновляют.

В. С.
Часто. Только он какой-то невезучий: из болезни в болезнь все младенчество кочевал. Как ни придут с ним знакомится возможные усыновители – он то весь в сыпи, то коростой покрыт.
(Вздыхает.)
Так в три года и переехал к нам из дома малютки. У нас еще не так плохо. Персоналу не наплевать, развивать их стараемся. Хоть в чем-то повезло малышу.

В. С. усаживает Тиму на заднее сиденье машины.

В. С.
Спи давай. Ехать больше часа. И ни слова чтоб я от тебя не слышала. А утром я с тобой очень серьезно поговорю.

Тима покорно сворачивается клубочком.

ТИМА
(шепчет)
Мой ангел-хранитель, ты сегодня можешь отдыхать. Я никуда не денусь. Ты только не обижайся и навсегда не уходи, ладно?

Тима закрывает глаза. Рядом с его головой появляется нарисованный ангел, худой, с длинным носом. Он гладит Тима по голове и выходит сквозь машинную дверь.

Ангел летит над ночным Питером. Проносится над Петропавловкой крепостью. Шемякинский Петр с обвязанной шарфиком лысиной задирает голову и приветственно поднимает длиннопалую ладонь.

Ангел через окно залетает в парадную. Открывает ключом дверь, тщательно вытирает о половик ноги. Входит в прихожую. Снимает крылья и нимб и вешает их на крючок.

Ангел сидит в кресле, грея ноги в тазу. На нем домашний халат. На столе чашка с чем-то дымящимся. На носу у него очки, а в руках газета.

 

7. «Психолух»

Обед. Дети галдят в столовой, поглощая суп и котлеты. Бодрым шагом заходит В. С.

В. С.
Внимание всем! У меня есть для вас объявление. Вчера мы закончили разбирать старую кладовую, выкинули всякий хлам. В освободившемся помещении я решила сделать комнату психологической разгрузки. Там будут стоять два кресла, в одном – манекен. Каждый может прийти туда и рассказать что угодно. Поделиться, пожаловаться, выплакаться, наконец. Часто бывает так, что накипит внутри, а делиться ни с кем не хочется: не так поймут, засмеют. А тут – и выговориться можно, и тайн ваших никто не узнает.

Славик, лохматый подвижный мальчишка, играющий в группе роль клоуна, насмешливо свистит.

СЛАВИК
Ага, а под потолком висит скрытая камера, и все наши откровения на ютуб выложат!

В. С.
Не беспокойся, Вячеслав. Если б у нас были лишние деньги на камеру, я нашла бы им лучшее применение, чем вешать её в пустой комнате в надежде узнать ваши скелеты в шкафах.

ОЛЕСЯ
Вы всё перепутали, Влада Стефановна. Психологическая разгрузка – это когда ставят манекен начальника и любой может надавать ему затрещин. Японцы придумали.

В. С.
Вот как? До чего образованные нынче дети пошли. Интересно, чей манекен вы хотели бы там видеть? Наверное, мой?

МАЛЬЧИШЕЧИЙ ГОЛОС
Чет-Чета!..

В. С.
(с наигранной строгостью)
Будем считать, что я этого не слышала. Ладно, уговорили. Манекен будет стоять, а не сидеть. Кто захочет – представит нелюбимого начальника и даст затрещину, кто захочет – будет считать, что это добрый и мудрый психолог, с которым можно поделиться самым заветным.

СЛАВИК
(хохотнув)
Псих-олух!..

КНЯЗЬ
А что, даже забавно. Ставьте, Влада Стефановна!

В. С.
Разрешаете? Ну, спасибо, родные мои.

Марина тянет руку, как в школе.

МАРИНА
Только лучше, не манекен, Влада Стефановна, а куклу из секс-шопа.

Заведующая на несколько секунд теряет дар речи.

МАРИНА
(объясняет)
Да нет, вы не то подумали. Просто кукла более реалистична будет. Ее можно одеть, чтоб прилично выглядела.

Ребята гогочут.

В. С.
Спасибо за совет, Мариночка. Буду иметь в виду.

В столовую входит опоздавший Тима, обе его коленки разбиты.

В. С.
Тимофей, опять ты опаздываешь! Пропустил важное сообщение. Спроси у ребят, повторять для одного тебя не буду. Да, и зайди в медпункт, пусть тебе ноги чем-нибудь намажут, а то смотреть страшно.

Медпункт. Медсестра обильно мажет коленки Тима зеленкой.

МЕДСЕСТРА
Что-то эти колени у меня примелькались. Мажешь их, мажешь…

ТИМА
(сочувственно)
Надоело? Может, мне наколенники купить, как у вратаря?

МЕДСЕСТРА
Сиди уж, вратарь. Под ноги надо смотреть, когда носишься, вот и всё.

ТИМА
Под ноги смотреть скучно.

Бывшая кладовая, а теперь кабинет «психологической разгрузки».

Полутемная комната, пустая, если не считать стоящего у окна пластмассового манекена и кресла напротив. Манекен выглядит забавно: в старых брюках и длинном сером плаще (судя по размеру, из гардероба В. С.), на голове – потрепанная фетровая шляпа. Обе руки подняты приветственным жестом. Щека заклеена пластырем, на верхней губе фломастером пририсованы усы. Входит, прежде заглянув и проверив, нет ли здесь кого, Тима.

ТИМА
Здравствуй! Я пришел сказать, что не буду сюда приходить, не обижайся. У меня есть с кем по душам разговаривать. Лучше друга и быть не может. И еще Дядя Сева есть. Так что…
(Заметив пластырь, подходит к манекену вплотную. Сочувственно:)
Ой, что это у тебя? Расцарапали? Хорошо, что на Чет- Чета ты совсем не похож, ну ни капельки, а то досталось бы тебе…

Со страшным ревом из-за манекена выскакивает Славик, прятавшийся за складками плаща. Тима не на шутку пугается, отскакивает к дверям.

СЛАВИК
(хохочет)
Что, стрёмно?!
(Страшным голосом)
А ну, иди ко мне, милый мальчик… я добрый-добрый и мудрый-мудрый психолух. Сейчас я тебя выслушаю… а потом я тебя выкушаю…

ТИМА
(придя в себя)
Нисколько не стрёмно. А ты что, чужие тайны подслушиваешь?

СЛАВИК
Вот еще! Была нужда.

ТИМА
(кивает на пластырь)
Ты расцарапал?

СЛАВИК
Да нет, там слово написано фломастером, из трех букв. Я написал вчера. А кто-то, Гора, наверное, залепил. На Чет-Чета похож, не свисти: усики – тоже моя работа.

ТИМА
Не похож. У него лицо доброе.

СЛАВИК
У Чет-Чета?!

ТИМА
У манекена.

СЛАВИК
Тупое, а не доброе. Вангую, долго этот остолоп здесь не простоит!

ТИМА
(вздыхая)
Да, наверное.

8. Человек собаке друг

Тима болтает, сидя на перилах крыльца. Рядом Молчун вырезает что-то ножиком на ступеньках.

ТИМА
Мы все репетируем, репетируем, а толку-то? Петь я как не умел, так и не умею. Он, фальшивя, затягивает «Из-за острова на стрежень».

ТИМА
Ужас, правда? Вот потому и поставили меня в самый дальний ряд, а там скучно – одни головы и спины впереди.
(Вздыхает. Помолчав, оживляется от новой мысли)
Слушай, а давай сбежим?

Молчун отрицательно качает головой.

ТИМА
(воодушевленно)
Да мы недалеко! В Лампушки. И ненадолго, туда –
обратно.
Молчун игнорирует его слова.

ТИМА
(обиженно)
Ну и пожалуйста, сиди тут. Я и один могу сходить.

Он спрыгивает с перил. Схватив палку, делает несколько выпадов, будто
шпагой.

ТИМА
Вжик, вжик! Вперед, навстречу приключениям!

Тима подходит к забору – в то место, где расходятся доски. Оглянувшись на увлеченного художественной резьбой Молчуна и еще раз вздохнув, покидает территорию детдома.

Тима шагает по поселку. Беспечно насвистывает и с любопытством глазеет по сторонам. У дверей в универсам стайка мальчишек с радостным гиканьем гоняют палкой щенка. Тима проходит мимо, но, сделав пару шагов, останавливается и оборачивается. Страх на его лице сменяется решимостью.

ТИМА
Вы что?! Прекратите, он же живой!

Крепко сжав кулаки, он врывается в самую гущу ватаги. Упав на колени,
хватает щенка и прижимает к себе.
Мальчишки в удивлении расступаются.

ГЛАВАРЬ
Это еще что за явление?

МАЛЬЧИК 1
Это не наш — кажись, детдомовский.

МАЛЬЧИК 2
(подходит и слегка пинает Тиму)
Слышь, малой, собаку отдай!

Тима яростно мотает головой.

ГЛАВАРЬ
(со злобной ухмылкой, поигрывая палкой)
Ну, что, ребзя, проучим сопляка детдомовского? Будет знать, как в чужом огороде права качать!

Мальчишки, гогоча, плотным кольцом окружают съежившегося над щенком Тиму. По сигналу главаря разом кидаются на него. Тима орет. Возникает куча мала.

Из магазина, привлеченная шумом, выходит дородная продавщица. Всплескивает руками.

ПРОДАВЩИЦА
Что же вы делаете, изверги?! А ну, пошли отсюда, а то сейчас полицию вызову!

Дети разбегаются, оставив Тиму. Жалобно всхлипывая, он продолжает крепко прижимать к груди щенка.

У черного входа в здание детдома торопливо курит заведующая. Из-за угла появляется Тима. Увидев его, она торопливо тушит и прячет сигарету.

В. С.
Тимофей, где тебя носило? Почему на репетиции не был?

Тима выглядит плачевно: на лице ссадины, под глазом синяк, рубашка грязная и измятая. К себе он прижимает сверток из куртки. Не отвечая, пытается прошмыгнуть мимо В. С., но она хватает его за рукав.

В. С.
Я с кем разговариваю?! Почему ты в таком виде?! С кем ты подрался?

Тима напряженно сопит. В. С. дергает сверток, и оттуда показывается мордочка щенка.

В. С.
Та-а-ак, а это что такое? Совсем от рук отбились! Слишком давно, видимо, у нас изолятор пустует!

ТИМА
Влада Стефановна, можно, он у нас поживет? Я его сам кормить буду. Мне на обед слишком много накладывают, всегда остается.

В. С.
(кричит)
Тимофей, ты рехнулся?! У нас детское учреждение, а не собачий питомник! Немедленно верни животное туда, откуда взял!

ТИМА
(хлюпая носом)
Не могу я его вернуть. Его там били и смеялись. Так ведь нельзя. Собака – главный друг человека.

В. С.
(смягчаясь)
Ну, дружок, пойми: нельзя здесь зверей держать. Это детский дом. У нас проверки то и дело. Да и условий нет. Ну, хочешь, если ты боишься, я сама его верну? Хозяевам втык сделаю, чтобы лучше со своим питомцем обращались.

ТИМА
(вырываясь из ее рук)
Ничего я не хочу, и вам не верю! Вы его отнесете подальше и выкинете. Нету у него хозяев, ничейный он, как и я. Никому он не нужен! Всем на него плевать!

Мальчик убегает.
Тима бредет по заброшенной стройке, что на пустыре недалеко от детдома.

ТИМА
(баюкая поскуливающий сверток)
Ничего, не переживай, я тебя не брошу. Здесь будем жить с тобой.

Он спотыкается и проваливается в дыру в бетонном полу. Сторожка. Дядя Сева, по обыкновению, что-то строгает. В. С., покрасневшая от волнения и злости, мечется из угла в угол.

В. С.
Ну вот скажи, Сев: что мне с ним делать? Никакого покоя от этого мальчишки нет! Где мне его сейчас искать? Это же надо: щенка приволок! А что я могу сделать? У меня же тут проверки, гигиена, комиссии разные…

Тяжело вздохнув, садится за стол. Стул скрипит под ее тяжестью.

ДЯДЯ СЕВА
Ты мебель-то мне не ломай… Чай, хлипкая.

Он придвигает к ней кружку с чаем и мисочку с печеньем. Достает из внутреннего кармашка фляжку, выразительно подмигивает.

В. С.
(возмущенно)
Когда уже ты перестанешь употреблять на рабочем месте? Дети ведь кругом, они всё видят. Уволю, ей богу!

Дядя Сева делает глоток, убирает фляжку и виновато разводит руками.

ДЯДЯ СЕВА
Такие дела…

В. С.
Ладно, еще ночью бы предавался своему зеленому змию. Так ведь и среди дня! Завтра же уволю. Терпение лопнуло.
(Смотрит ему в глаза, что
по-доброму усмехаются.)
Ну да, знаешь, что не уволю, вот и пользуешься. Эх, Сева-Севище…
(Вздыхает.)
А сколько планов было, проектов, когда в эту профессию пошла. Думала, нет ничего благороднее, чем сирот воспитывать, людей из них настоящих делать. Помнишь, когда наш выпуск провожали отсюда, все говорили, кем стать хотят? Кто-то колебался с выбором, но только не я.

Дядя Сева понимающе покачивает головой.

В. С.
Ты тоже тогда сумасшедшим романтиком был. Все мотоциклами своими бредил. Помнишь, как ты меня в канаву вывалил, когда в первый раз решилась с тобой прокатиться?

Дядя Сева смеется, подергивая себя за бороденку.

ДЯДЯ СЕВА
Вывалил… Хорошо, скорость была небольшой. И ты красиво
так летела… легонькая, как перышко.

В. С.
(свирепо)
Намекаешь, что сейчас я не перышко?!.. Эх!
(Машет рукой.)
И куда все ушло? Вместо устремлений одни разочарования — и в детях, и в себе. И головная боль вечная. Вот как сейчас: ну, вот куда этот блаженненький делся? Вдруг не найдется?..

ДЯДЯ СЕВА
(ободряюще похлопывает её по плечу)
Найдется, никуда не денется, йошкин кефир.

В. С.
Да уж, кефирчику бы не помешало сейчас. Для успокоения. Ладно, пойду я.
(Поднимается с места.)
Вот, поговорила с тобой, и на душе полегчало. Хорошая у тебя аура, Севушка, правильная.

ДЯДЯ СЕВА
Стараемся.

В. С.
Недаром к тебе дети бегают: и на жизнь, и на меня жаловаться. Представляешь, недавно один заявил: зачем нам психолог, у нас же дядя Сева есть.

ДЯДЯ СЕВА
Это ты про куклу пластмассовую? Выкинь ты ее нахрен, не позорься.

В. С.
(снова вздыхает):
Пожалуй…

Тима в подвале, полном мусора. Он поднимается на ноги, потирая ушибленную пятую точку. Разворачивает куртку, осмотрев щенка на предмет травм, спускает его на пол.

ТИМА
Ты не ушибся, маленький?

Оглядывается по сторонам. Стены чуть выше его роста. Подпрыгнув, он повисает на краю провала, но подтянуться не может: руки слишком слабые.

ТИМА
(гладит щенка)
Кажется, именно здесь мы и поселимся.

Издали раздаются приглушенные голоса.

ТИМА
(кричит)
Эй, эге-гей! Я здесь! Помогите!
(Оглядывается на пса)
Мы здесь!

В дыре наверху появляется голова Олеси.

ОЛЕСЯ
Посмотри, это же Тима! Тима, а тебя все ищут!

Рядом возникает лицо Князя. Он выглядит не особо довольным неожиданной встречей.

КНЯЗЬ
О, убогий! И здесь от тебя покоя нет.

ОЛЕСЯ
(строго)
Князь, не смей его так называть! Лучше вытащи. Видишь, ему самому не выбраться!

Князь ворчит, но покорно наклоняется над дырой, протянув руку.

ТИМА
Только я тут не один!

Он подает щенка, и только после того как его поднимают, выбирается сам. Ребята сидят на пустыре. Олеся в наброшенной на плечи куртке Князя почесывает брюшко щенку, блаженно развалившемуся у ее ног.

ТИМА
(заканчивает рассказ)
Ну и вот… она говорит: «Верни его, откуда взял», а как я могу его вернуть – если его мучают? Он же живой. Я и решил сбежать. А почему вы здесь? Меня искали?

КНЯЗЬ
(фыркает)
Больно надо. Гуляли просто. И что нам теперь с этим делать?

ОЛЕСЯ
Это не «это», а щенок. И Тима прав: он живой, у него душа есть.

КНЯЗЬ
(ехидно)
Вообще-то, я убогого имел в виду. Неважно, все равно обратно с собакой соваться нельзя.

ОЛЕСЯ
Ну, мы же не можем его бросить!

ТИМА
(серьезно)
Я с ним останусь.

ОЛЕСЯ
(хватает руку Князя, умоляюще)
Ну, пожалуйста, придумай какой-нибудь выход! Ты же такой умный!

Князь встает, принимается расхаживать кругами. Закуривает, чтобы лучше работала соображалка. Тима с Олесей не сводят с него глаз в ожидании.

КНЯЗЬ
(останавливаясь)
В принципе, я могу с ним в Питер поехать.

Электрички еще ходят. Там найду приют какой-нибудь. Вернусь завтра.

ОЛЕСЯ
А что, идея! Здорово. Я же говорила, что ты все сможешь решить. Ты лучший!

Подскочив к Князю, она целует его в подбородок.

ТИМА
(настороженно)
А что такое приют? Ему там точно хорошо будет?

КНЯЗЬ
Ты с какой планеты свалился, мелкий? О самых простых вещах не знаешь. В приют сдают брошенных и никому не нужных животных.

Олеся дергает его за рукав.

ОЛЕСЯ
Конечно, ему там хорошо будет! Туда часто целые семьи приходят, чтобы выбрать себе домашнего любимца. Он маленький и милый, его быстро возьмут.
(Князю)
Мы тогда возвращаемся, а ты езжай, а то вдруг не успеешь.

КНЯЗЬ
Хорошо, принцесса, только с тебя причитается.

ОЛЕСЯ
(смеясь)
Обязательно.

Они целуются. Тима заинтересовано смотрит, приоткрыв рот. Тима с Олесей медленно идут по пустырю. Князь со щенком за пазухой умчался вперед, на электричку.

ТИМА
(с робостью)
Олеся, можно тебя спросить?

ОЛЕСЯ
Почему нет? Спрашивай.

ТИМА
Ты не боишься быть с ним… с Князем?

ОЛЕСЯ
(легко рассмеявшись)
А разве он страшный?

ТИМА
У него иногда лицо такое… ну, будто он что-то злое сейчас сделает.

ОЛЕСЯ
Глупости. Лицо… А знаешь, почему у него такое лицо?

ТИМА
Почему?

ОЛЕСЯ
Как-нибудь расскажу. Попозже.

Олеся и Тима подходят к детдому. У дверей караулит разгневанный Чет-Чет. Он цепко хватает мальчика за ухо.

ЧЕТ-ЧЕТ
Ох, и достанется тебе сейчас, паршивец!.. Молодец, Олеся, что привела этого недоумка. Иди в актовый зал: скоро приедет Вадим Вадимович, он хотел ознакомиться с твоими успехами.

ОЛЕСЯ
Поздно ведь.

ЧЕТ-ЧЕТ
(затаскивая скулящего Тиму на крыльцо)
Такой важный человек выделил время, чтобы с тобой позаниматься, а она кочевряжится. Иди-иди! Я сейчас с молодым человеком побеседую и приду проверить.

Кабинет воспитателей. Чет-Чет расхаживает перед понурым Тимой, яростно открывая и закрывая рот, но голоса его не слышно. Звучит тихая музыка, под которую идет монолог Тимы.

ТИМА
(за кадром)
Я не люблю, когда на меня орут. Я стараюсь ничего не слышать в такие моменты. Лучше всего это получается, если думать о чем-то хорошем и интересном.

На пустой стене, на которую смотрит Тима, появляется нарисованный домик. На нем табличка «Приют». В одну дверь входит вереница понурых зверюшек (кошечек, собачек, морских свинок) с котомками и узелками. Из другой двери выходят люди, поодиночке и целыми семьями. Они ведут за собой повеселевших и радостно пританцовывающих животных.

ТИМА
Интересно, какие хозяева будут у моего щенка… Наверно, они будут красивыми и очень-очень хорошими.

В мультфильм на стене вклинивается фигура воспитателя. Тима поворачивает голову так, чтобы она не заслоняла обзора. Теперь он видит, как щенок возлежит на диване в залитой солнцем комнате. Вокруг него суетится семейство: мама, папа и трое детей. Ему подносят разные вкусности и игрушки, одевают красивый ошейник и цветную курточку.

Изображение трясется и идти волнами. Чет-Чет тормошит Тиму за плечо. Его голос доносится сквозь музыку, становясь все громче.

ЧЕТ-ЧЕТ
Последний раз тебя спрашиваю: ты всё зарубил себе на носу, Тимофей?! Отвечай немедленно!

ТИМА
(невинно хлопает глазами)
Конечно, я все зарубил и понял, Дмитрий Андреевич. Можно, я спать пойду?

Чет-Чет шумно выдыхает и промокает платком вспотевший лоб.

 

9. Коридор ужасов

Поздний вечер. В комнате мальчиков все ее обитатели. Тима полусидит, закутавшись в одеяло, на одной кровати с Молчуном. Остальные трое: Славик, Витя и Паша — на полу при свете фонариков рассказывают страшные истории. Славик говорит зловещим шепотом, выпучив для устрашения глаза.

СЛАВИК
…И тогда Черная Рука подлетела прямо к его горлу и задушила его!

Рассказчик вскидывает фонарик к подбородку, подсвечивая лицо, и издает душераздирающий вой. Мальчики вздрагивают. Тима взвизгивает.

СЛАВИК
(Паше)
Твоя очередь.

Паша, хмурый мальчик с черными глазами и волосами, казах или бурят, покусывает губу.

ПАША
Дайте подумать… Нет, не буду я выдуманные байки травить. Хотите, стопроцентно реальную историю про наш дом?

Ему отвечает нестройный хор согласия.
Паша начинает свой рассказ медленно, с металлом в голосе. Он то зажигает фонарик, то гасит, оставляя слушателей в полной темноте.

ПАША
Давно это было – лет шестьдесят назад. Тут тогда только детдом сделали: после войны многие сиротами остались. Только те детдомовцы совсем другие были, не чета нам: линейки, коммунизм, «будь готов» и всякие такие дела.

Славик и Витя понимающе хихикают.

ПАША
Только это все снаружи, а внутри… Первый заведующий очень мерзкий был. Тощий, страшный – ну, как наш Чет-Чет, только хуже. Прозывали его Кощеем. Помешен был на спорте и физкультуре. Тех, кто с заданиями не справлялся, гнобил и издевался по-всякому. А был там мальчик, худенький, слабенький, ни подтягиваться, ни отжиматься у него не получалось.

СЛАВИК
(вставляет насмешливо)
Слабачок!

ПАША
Кощей его травил очень, и группа его любимчиков тоже, прям проходу не давали… И довели. Повесился он. В актовом зале, за кулисами. С утра девчонки дежурные пошли пол мыть, а он на пионерском галстуке висит и раскачивается из стороны в сторону.

Паша поводит фонариком, со стороны тиминой кровати раздается испуганный писк.

ПАША
Кощея не наказали, отмазался он. Но с тех пор страшные вещи начали случаться. В течение года от непонятных причин умер заведующий, а потом все его любимчики. Ночами умирали. А с утра на каждом из них был пионерский галстук, а под ним следы от детских пальцев. Милиция долго разбиралась, да так ничего и не выяснила. А череда смертей прекратилась.

СЛАВИК
Ну, а я-то думал: все вымерли!

ВИТЯ
(Славику)
Не мешай, дай дослушать!

ПАША
Вымерли, но не все.
(После паузы, таинственным шепотом)
Но если прийти в актовый зал ночью, и сейчас можно увидеть тень мертвого пионера, раскачивающегося на пионерском галстуке.

ТИМА
(неуверенно):
На выдумку похоже. Откуда ты можешь знать, что шестьдесят лет назад было? Ты же еще не родился.

ПАША
Мне старшие рассказывали, а им до этого их старшие.

СЛАВИК
А Тима у нас недоверчивый, оказывается. Может, ты еще и смелый? Не слабо прогуляться ночью в актовый зал и принести нам из-за кулис что-нибудь?

ТИМА
(тихо)
Не слабо.

ПАША
Тогда иди, прямо сейчас. А сдрейфишь – всю оставшуюся жизнь будут называть тебя трусом.

ТИМА
(еще тише и неуверенней)
Может, я лучше другой какой-нибудь ночью схожу, не сегодня?..

Тима с Молчуном, держась за руки, идут по темному коридору первого этажа.

ТИМА
Спасибо, что со мной пошел. Мне одному совсем страшно было бы. Но ведь все это выдумки, да? Ничего подобного не бывает. Вот, например, Черная Рука, как она может жить без тела? Ей же кушать нечем и некуда.

За спиной Тимы из тьмы отделяется Черная Рука. Перебирая пальцами, как паучок лапками, она бежит за мальчишками. Тима порывисто оборачивается. Рука, шмыгнув в сторону, растворяется в темноте.

ТИМА
Или Зеленые Глаза… Почему они злые такие? Кто их обидел и почему? И вообще, как они девочку задушили? Чем? Или это были Глаза с руками?

Из-за цветочного горшка материализовались фосфорически светящиеся Глаза, висящие в воздухе между крепких мужских рук. Покачавшись на краю подоконника, странная конструкция спрыгивает вниз. Тима снова оборачивается, и страшилка рассыпается в пыль.

ТИМА
Все эти истории странные какие-то. И про гроб на колесиках, и про женщину с красным лицом, и про костюм черного тюльпана. Ни в одну мне не верится.

Тима шагает бодрее. Проходит мимо ответвления коридора и не замечает наполовину высунувшийся из него черный гроб на больших надутых колесах. На нем восседает карнавальный костюм Смерти с косой. Молчун укоризненно качает головой, пристыженный гроб закатывается обратно. Ребята почти дошли из актового зала. Слышно приглушенное пение.

ТИМА
(испуганно)
Мертвый пионер?

Раздается второй голос. Молчун показывает два пальца.

ТИМА
Два мертвых пионера?..

Молчун фыркает.

ТИМА
Ладно, глупость сказал. Пойдем, только давай тихонечко…

Мальчики проскальзывают за кулисы. В зрительном зале горит приглушенный свет. Тима и Молчун осторожно заглядывают в щель занавеса. В первом ряду, удобно развалившись в принесенном кем-то кресле, сидит спонсор Вадим Вадимович. Перед ним на раскладном столике разложены деликатесы, стоит бутылка вина и пара бокалов. Рядом переминается с ноги на ногу смущенная Олеся.

ОЛЕСЯ
Вадим Вадимович, я три раза спела. Поздно уже. Можно, я пойду?

СПОНСОР
Душевно исполнила, молодец.
(Протягивает ей бокал.)
Пригуби, заслужила.

ОЛЕСЯ
Я не пью, спасибо. Спать очень хочется. Первый час ночи.

СПОНСОР
Пойдешь ты спать, не переживай. Вот молодежь нынче! Мне в твоем возрасте ночь не поспать – в кайф было. Приключение, драйв. Тебе сколько — шестнадцать? Семнадцать?

ОЛЕСЯ
Пятнадцать.

СПОНСОР
Чудесный возраст. Самое начало юности. А впереди еще столько всего…
(Мечтательно поводит рукой.)
Сядь рядышком, я тебе кое-что поведаю.

ОЛЕСЯ
(испуганно):
Вадим Вадимович…

СПОНСОР
(хлопая рукой по соседнему стулу)
Садись, не бойся, не съем я тебя. Ты на дочку мою похожа, младшую. В этом году она в МГУ поступила. Эх, знала бы ты, скольких денег мне это стоило…

Олеся осторожно присаживается на самый краешек. Она держится неестественно прямо.

СПОНСОР
Голосок у тебя приятненький, да и мордочка смазливая. Понравилась ты мне, помочь хочу. Да расслабься, а то как палку проглотила.

Полуобняв, он надавливает ей на плечи, заставляя откинуться на спинку
стула.

СПОНСОР
Ты мне еще спасибо скажешь. Знаешь, какие у меня связи в Питере и Москве? Хочешь, в Гнесинку поступишь? Там огромный конкурс, но по моей протекции – путь открыт.

Спонсор гладит плечо девочки. Щекочет толстым пальцем шею.

ОЛЕСЯ
(все более напрягаясь)
Спасибо, Вадим Вадимович, большое. Можно, я пойду?

СПОНСОР
(с раздражением):
Вот заладила: пойду, пойду. Будто ее здесь насильно держат!

Он вытаскивает ладонь из-под спины Олеси и указывает на дверь.

СПОНСОР
Иди! Где выход – знаешь?

Олеся дергается, чтобы встать, но спонсор перехватывает ее за обе руки. Теперь он говорит, ласково поглаживая ее предплечье.

СПОНСОР
А может, ты учиться не хочешь? Так я могу сразу в группу пристроить. Не на подпевках, а солисткой. Будешь по гастролям разъезжать, по телевизору тебя покажут. Подружки твои нынешние обзавидуются…

Олеся замирает затравленно. Из-за кулис раздается грохот. Спонсор дергается и оборачивается.

СПОНСОР
Какого черта?!..

Олеся, скинув оцепенение, выдергивает руки и уносится. Тима с Молчуном вываливаются из закулисья и дают деру. Они проносятся по всему коридору и по лестнице наверх и останавливаются только у дверей в комнату мальчиков.

ТИМА
(тяжело дыша)
Это было что-то не очень хорошее, да? Неправильное?

Молчун неопределенно хмыкает.

ТИМА
Я не буду об этом рассказывать. Пусть лучше думают, что струсил и никуда не пошел.

Он вздыхает и заходит в комнату. Молчун проходит следом, закрыв дверь. От стены отделяется нарисованный призрак печального мальчика в пионерском галстуке. Замерев, он слушает доносящиеся из-за дверей голоса. Покачав головой, шагает к противоположной стене, в которой и растворяется. На заднем дворе на крыльце сидит Олеся. Она зябко ежится и шмыгает носом. Ее замечает дядя Сева, выползший из своей сторожки подышать свежим воздухом. Озабочено хмыкнув, он возвращается к себе и, тут же вернувшись, накидывает ей на плечи теплый плед.

ОЛЕСЯ
Спасибо…

ДЯДЯ СЕВА
Об чем печаль?

ОЛЕСЯ
(всхлипывая)
Да так, детство вспомнилось… У меня раньше такая другая жизнь была, дядя Сева! Ты не представляешь, насколько. У меня семья хорошая была, не пил никто, руку на меня никогда не поднимали. Я, знаешь, как маму с папой любила, и братика тоже. Мы вместе по вечерам истории разные придумывали и играли в них, книжки читали, в кино ходили. И для меня это было обычно, нормально. Я думала, у всех так. А потом они все погибли… Мне десять лет было. На машине ехали, авария. Вот так – раз, и ни папы, ни мамы. А брат через два дня в больнице умер, не приходя в сознание. А ведь, знаешь, дядь Сева, я ведь с ними должна была ехать — в гости мы собирались. Только истерику закатила, и меня не взяли – няню пришлось вызванивать. Они так сердились… Я часто капризничала – и умываться не хотела, и причесываться, и игрушки все время новые требовала. Кто бы знал, как я теперь эти игрушки ненавижу…

Олеся плачет, уткнувшись в плечо дворника. Дядя Сева поглаживает ее по голове.

ОЛЕСЯ
(старается успокоиться, вытирает лицо краем пледа)
Няню тоже жалко. Я ей все лицо и руки исцарапала, когда она мне про аварию пыталась сказать.

 

10. Катастрофическое выступление

Тима вяло бредет по коридору. Вокруг радостная суета: подготовка к концерту. Двери в актовый зал распахнуты настежь, туда вносят дополнительные стулья и связки воздушных шаров. Везде снуют радостные дети и воспитатели. Когда Тима проходит мимо оживленно болтающей стайки ровесников, те принимаются хором скандировать.

МАЛЬЧИКИ
Тима трус, карапуз, он большой трусишка! Уши – два лопуха, голова, как шишка!

Стараясь не обращая внимания, Тима проходит мимо. Останавливается у окна.

У соседнего окна на подоконнике сидит Олеся, рядом Князь. До мальчика доносится обрывок их разговора.

ОЛЕСЯ
…Тебя еще как назло не было. Я очень испугалась. Я для него букашка, девочка поразвлечься. Он золотые горы сулил, словно я дурочка какая- то, не понимаю, что к чему. Не хочу сегодня петь — он там сидеть будет и смотреть своими противными масляными глазами.

КНЯЗЬ
(мрачно):
Лесь, успокойся. Все хорошо будет. Я разберусь.

ОЛЕСЯ
(испуганно)
Не надо разбираться! Он тебя в порошок сотрет и мной закусит. Обещай, что не полезешь!

К Тиме подходит Молчун, вглядывается во двор. Там одетый ради праздника в костюм вместо всегдашнего ватника (и оттого непохожий на себя) дядя Сева, весело насвистывая, размахивает метлой.

ТИМА
У тебя бывало такое, что просыпаешься и всё не так? И место то же и все вокруг такие же, но словно другие, ненормальные. И внутри так неприятно: ждешь, что вот-вот случится что-то плохое.

Молчун оборачивается к Тиме и успокаивающе касается плеча. Из динамиков раздается бодрый голос заведующей.

В. С.
Раз-два, раз-два, раз. Вот наконец нашелся повод воспользоваться
техникой, а говорили, не работает…
(Торжественно)
Дорогие воспитанники! Всем задействованным в сегодняшнем мероприятии, просьба пройти на сцену. Объявляется часовая готовность.
(Задорно)
Короче, ребятки, марш в актовый зал – буду раздавать ценные указания!

ТИМА
(вздохнув)
Идти надо, да?

Молчун кивает.

В зрительном зале рассаживаются гости. За кулисами царит напряженный мандраж. Влада Стефановна придирчиво осматривает артистов. Кому одергивает юбку, кому застегивает верхнюю пуговицу на рубашке.

В. С.
Все помнят, когда и как выходить? Всё делаем, как на последней репетиции. Не волнуемся, не нервничаем. Поем на совесть и с душой.

СЛАВИК
А я уж-жасно нервничаю, Влада Стефановна! Прям ноги не держат. И сердце колотится: бу-бух! Бу-бух!..

Славик прикладывает к груди кулак, показывая, как колотится его сердце.

В. С.
Напомни, чтобы я на днях отвела тебя к психологу.

СЛАВИК
К манекену? Я уже был.

МАРИНА
И что, интересно, он тебе посоветовал?

Ребята смеются.

СЛАВИК
Посоветовал наплевать на все советы и жить в свое удовольствие!

В. С.
Я настоящего психолога имела в виду. Из мяса и костей. А нашему бедному манекену пора на свалку. Страшно смотреть, что вы с ним сотворили за какую-то неделю.
(Замечает Тима)
Тимофей, а ты почему не нарядно одет?

ТИМА
А зачем? Я сзади стою, меня не видно.

В. С. собирается ответить, но ее отвлекает нарядная Марина, которой выпало быть ведущей.

МАРИНА
Влада Стефановна, а как лучше сказать: «Мы рады приветствовать наших дорогих гостей», или «Мы рады приветствовать всех у нас в гостях»?

В. С.
Марин, говори, как у тебя лучше на языке лежит. Главное — громко, четко и с радушным выражением, и улыбаться не забывай!
(Заметив хвост вытатуированной ящерицы в вырезе ее платья, поправляет воротник, прикрывая его.)
А вот это, Мариночка, показывать сейчас лишнее. Не вписывается в концепцию концерта.

Чет-чет, также придирчиво осматривающий ребят, оглядывается на Марину, двусмысленно улыбается ей. Та отвечает выразительно-томным взглядом. За кулисы проскальзывает Князь. Он бледен, нижняя губа прикушена. На нем уличная куртка, правую руку держит в кармане.

В. С.
Олег, а ты что тут делаешь? Ты же в выступлении не участвуешь.
Ну-ка, топай отсюда!

КНЯЗЬ
Можно, я Олесю на сцену провожу, а то она волнуется очень?

В. С.
Ну хорошо, провожай. Только под ногами не путайся.

ОЛЕСЯ
(Князю вполголоса)
Всё в порядке. Я нормально. Не переживай.

Князь с силой сжимает ее плечо.

КНЯЗЬ М
олчи! Это я должен тебя успокаивать и оберегать.

ОЛЕСЯ
(вскрикивает)
Олег, отпусти! Больно.

КНЯЗЬ
(разжимая руку)
Прости.

В. С., взглянув на часы, выглядывает в зрительный зал.

В. С.
По времени уже пора, только вот Вадим Вадимовича нет.

Звонит мобильник.

В. С.
Легок на помине!
(В трубку)
Да-да, я поняла. Начинаем без вас.
(Нажав на отбой)
Ну что, ребятки, поехали? Не подведите меня. Мариночка,
вперед!

Ведущая выходит на сцену.

МАРИНА
Здравствуйте, дорогие гости! Мы рады приветствовать вас в нашем детском доме–интернате номер семь. Сегодня мы будем петь для вас добрые, душевные и исконно русские песни. Надеюсь, они найдут отклик в ваших сердцах.

Пока она говорит, на сцену выходят дети и выстраиваются в три ряда. Тима в последнем, Олеся в первом.

МАРИНА
Мы начинаем концерт с песни «Во кузнице»

Она делает отмашку рукой и отходит.

ХОР
Во ку, во ку-узнице,
Во ку, во ку-узнице,
Во кузнице молодые кузнецы…

Пока длится песня, камера блуждает по зрительному залу: равнодушные, скучающие лица воспитанников и заинтересованные — взрослых.

МАРИНА
(когда хор замолкает)
А сейчас наша воспитанница Олеся Новикова исполнит для вас песню «Помню, я еще молодушкой была».

Олеся делает шаг вперед, все остальные веером расступаются за ее спиной, образуя полукруг.

В дверях зрительного зала появляется спонсор. На сцену тут же выбегает В. С. Она делает девочке знак подождать.

В. С.
Прежде чем Олесечка начнет, я хочу высказать благодарность человеку, так много сделавшему для нашего детского дома. Вадим Вадимович, поднимитесь, пожалуйста, к нам!

Спонсор не спеша всходит на сцену.

В. С.
Знакомьтесь, дорогие гости! Вадим Вадимович Меловой — человек широкой души и большого сердца.

Спонсор шутливо раскланивается.

В. С.
Если бы не его неоценимая поддержка…

Со стороны кулис раздается шум. Выбегает Князь, расталкивая детей, прорывается к спонсору. Выхватывает из кармана нож-бабочку и наносит пару ударов, одним задевает по лицу. Из зрительного зала к нему кидается пара накачанных мужчин, оттаскивают, пинают ногами.

Женский визг, крики. В. С. отшатывается, падает, садится на попу с выражением безмерного удивления на лице.

Тима стоит чуть в сторонке от всеобщей паники и свалки. Смотрит печально, но спокойно.

ТИМА
Хороший концерт получился. Запоминающийся…

Возле неплотно прикрытой двери в кабинет заведующей толпятся ребята, в том числе Тима и Олеся. В кабинете Чет-Чет и еще один воспитатель крепко держат Князя, перед которым мечется В. С. На лице у подростка следы побоев, один глаз заплыл.

В. С.
Что же ты наделал, ирод?! Совсем оборзели, разбаловала я вас!.. Уголовник!

Она трясет Князя за плечи.

В. С.
Я же с вами по-доброму, а ты такое вытворил! Объясни хоть, почему! Что на тебя нашло?!..

Князь молчит. В. С. от души влепляет ему затрещину.

В. С.
Ублюдок малолетний!

Звонит городской телефон.

В. С.
(отвечает на звонок)
Да. Слава Богу! Естественно, изолирован. Нет, сегодня забирать не надо, не сбежит.

Вешая трубку, она делает глубокий вздох, успокаиваясь.

В. С.
Тебе повезло: ничего важного ты не задел своей финкой. Сегодня посидишь в изоляторе, а завтра решим твою судьбу. Если Вадим Вадимович подаст заявление – тебе прямая дорога в колонию. Если сжалится – отправим в психушку, а оттуда переберешься в специнтернат для трудных. Может, там тебе мозги вправят.
(Воспитателям)
С глаз моих уберите паршивца.

Воспитатели уводят Князя. Он не сопротивляется, идет, низко наклонив голову. В. С. обращает внимание на столпившихся у двери воспитанников.

В. С.
Это что за собрание? Разойдитесь по комнатам! Видеть никого из вас не могу!

Она выходит, запирает дверь. Никто из ребят не трогается с места.

В. С.
Я что, не по-русски говорю? С завтрашнего дня ужесточается режим нашего заведения. Если, конечно, меня не снимут с должности. За завтраком сделаю объявление. А сейчас — всем спать!

Олеся кидается к ней, хватает за руки.

ОЛЕСЯ
(плача)
Влада Стефановна, миленькая, хорошая! Это я во всем виновата! Пожалуйста…

В. С.
(вырывая ладони)
Не желаю ничего слушать и разговаривать ни с кем не хочу!

Она уходит, быстро и раздраженно. Девочка, замерев, смотрит ей вслед. Дети потихоньку разбредаются, остается один Тима. Олеся плачет уже навзрыд. Тима неуклюже пытается обнять ее, уткнувшись лицом в грудь.

ОЛЕСЯ
(сквозь рыдания)
Отвали от меня! Господи, как же тошно!..

Поздний вечер. Кабинет заведующей. В. С., нервничая, ищет что-то в бумагах на столе. Смахивает стопку листов на пол, наклоняется, чтобы собрать. Когда поднимается, перед ней Чет-Чет. Лучится самодовольной ухмылкой.

ЧЕТ-ЧЕТ
А я вам говорил, предупреждал, что вы слишком мягки с ними! Понапридумывали – психология, педагогика. Ах, бедные сиротки! Ах, их надо любить и жалеть! И привело это всё к уголовщине. А уж позор-то какой на нашем заведении! Долго это пятно отмывать придется.

В. С.
(злится, но старается говорить спокойно)
Дмитрий Андреевич, свои ошибки я осознаю и, как правило, стараюсь исправить. Но если бы я руководила, как вы мне советуете, у меня тут было бы не шестьдесят мальчиков и девочек, а стая озлобленных и забитых волчат. Детей действительно любить надо, а не плеткой воспитывать! Тем более, сирот, у которых, кроме нас, никого и нет.

ЧЕТ-ЧЕТ
(нависая над столом)
Вижу, ничего вас не учит. Одного преступника вырастили – так мало вам!

В. С.
Как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне? Я ваша начальница!

ЧЕТ-ЧЕТ
Пока. Думаю, в министерстве образования, узнав о том, что вытворяют ваши любимые сиротки, сделают выводы.

В. С.
(нервно смеется)
Вы мне угрожаете? Ступайте-ка домой свои доносы строчить! Кажется, ваша смена давно закончилась.

Чет-Чет собирается ответить, но В. С. прерывает его.

В. С.
Если у вас есть ко мне еще какие-либо вопросы – предлагаю обсудить их завтра в дневное время. А сейчас, очень прошу: оставьте меня, пожалуйста, в одиночестве.

Чет-Чет машет рукой и выходит, раздраженно хлопнув дверью.

 

11. Мир, в котором меня нет

Ночь. Во дворе детдома дядя Сева, шатаясь, бредет к своей сторожке. Остановившись, грозит небу кулаком и восклицает горестно и зло.

ДЯДЯ СЕВА
Уууу…морды поросячьи, что б вам всем!!!

Не удержавшись на ногах, он неуклюже опускается на крыльцо и засыпает прямо там же.

Комната мальчиков. Тима беспокойно мечется во сне. На край его постели присаживается Молчун, осторожно трясет за плечо.

ТИМА
(сонным голосом)
Ну, что еще? Отстань…

Молчун не отстает. Тима садится на постели, трет глаза. Молчун указывает на дверь.

ТИМА
(сердито)
Никуда я не пойду, ночь же!

Молчун настойчиво тянет его за рукав пижамы. С недовольным ворчанием Тима сползает с кровати. Зябко ежась, укутавшись в одеяло, тихонько выскальзывает вслед за Молчуном в коридор.

Здесь, поджидая их, в нескольких сантиметрах от пола парит призрак повешенного пионера. Тима не пугается, напротив, заметно веселеет и взбадривается.

ТИМА
Ух, ты! Пашка не соврал, ты существуешь? А ты всамделишное привидение?

Он пытается ткнуть в пионера пальцем, но тот ускользает.

ТИМА
Постой! Куда ты? У меня есть вопросы к тебе.
(Молчуну)
Он что, тоже со мной разговаривать не будет – как ты?

Призрак манит их.

ТИМА
Мы должны пойти?

Молчун кивает.

Мальчики, ведомые привидением, идут по коридору, поднимаются на третий этаж. Часть коридор здесь перегорожена решеткой, запертой на большой замок. Прутья решетки редкие. Призрак просачивается сквозь них и растворяется в тени.

ТИМА
(Молчуну, громким шепотом)
Там ничего нет, кроме изолятора. Он что, хочет, чтобы я к Князю пошел?

Он осторожно трясет прутья.

ТИМА
Я все равно здесь не пролезу…

Он сбрасывает одеяло и пытается просунуть в промежуток голову. Она с легкостью проходит.

ТИМА
…Или пролезу, если очень постараюсь…

Пыхтя и изогнувшись боком, он протискивается внутрь.

ТИМА
(Молчуну)
Ты со мной?

Молчун отрицательно поводит головой. Тима подходит к двери с маленьким прямоугольным окошком. Рядом в углу свалена старая мебель. Вытащив из кучи стул и подтащив к двери, Тима забирается на него и заглядывает в окошко.

Изолятор – маленькая прямоугольная комната почти без мебели, кроме кровати и тумбочки. Князь, стоя на кровати, прилаживает петлю из ремня от джинсов к крюку, на котором висит лампочка.

ТИМА
(громким шепотом)
Стой! Пожалуйста!..

Князь, дернувшись, оступается и, с трудом сохранив равновесие, оборачивается.

КНЯЗЬ
Кто здесь?!

ТИМА
Это я, Тима, Тимофей! Ну, который убогий.

Князь, спустившись с кровати, подходит к двери.

КНЯЗЬ
Ты что здесь делаешь?

ТИМА
Сам не знаю. Может, я должен помешать тебе?

КНЯЗЬ
Помешать мне что? Ты хоть в курсе, что я сделать собрался?! Ты же не от мира сего, вечно в своих мечтах витаешь, ничего вокруг не видишь.

ТИМА
(обиженно)
Всё я понимаю. Ты умереть хочешь. Сбежать.

КНЯЗЬ
(зло смеется)
Ага, убежать, вырваться, покинуть этот прекрасный
добрый мир!

ТИМА
Но почему?

КНЯЗЬ
Ты не догадываешься, почему?!

В голосе Князя прорываются истерические нотки. Он не может устоять на месте и мечется по комнате.

КНЯЗЬ
Потому что у меня впереди колония или дурдом, и черт его знает, что хуже!.. Потому что этот хмырь вылечится и снова приедет за Олесей, и некому ее защитить!.. Потому что я родился в болоте, вырос и буду жить в болоте, и подохну в этом же болоте!.. Потом что я этому миру не нужен!.. А знаешь, что самое мерзкое? Ему и такие, как Олеся, не нужны, и такие, как ты. Этот мир создан для уродов вроде Вадим Вадимыча и Чет-Чета. А нас в нем нет! Мы отбросы, пустое место, крысы помоечные. Сдохнем – никто и не заметит!

ТИМА
(чуть не плача)
Это неправда. Ты так говоришь, потому что сейчас злой очень и расстроенный. Это пройдет.

КНЯЗЬ
Где пройдет? У параши на зоне или под укольчиками в психушке?

ТИМА
С утра пройдет. Ночью часто плохое в голову лезет, а когда светло становится, и внутри светлеет.

КНЯЗЬ
(успокоившись, садится на пол и обхватывает колени руками)
Хороший ты малыш. Вовсе не убогий. Как ты вообще сюда пролез?

ТИМА
(обрадованный сменой темы)
Там широко было, правда, живот втянуть пришлось.
(С сожалением)
Но для тебя, наверно, все равно узко будет.

Они молчат какое-то время. Тима переминается с ноги на ногу, ему очень неудобно стоять, практически на носочках.

ТИМА
(жалобно)
Князь, я спать хочу. У меня глаза слипаются.

КНЯЗЬ
Иди тогда. Чего торчишь здесь?

ТИМА
А ты не будешь?..

КНЯЗЬ
Чего? В петлю лезть? Не знаю. Наверно, нет. Утра дождусь, вдруг и
правда светлее станет…

ТИМА
(с облегчением)
Ну, я тогда пошел.

Тима сползает со стула, рядом маячит призрак.

ТИМА
(пионеру, шепотом)
Ты уж последи за ним. Если что – зови.
(Сладко зевает.)
Я тут же примчусь…

Тима с Молчуном спускаются по лестнице. Задумавшись, Тима останавливается, присаживается на ступеньки.

ТИМА
(размышляет вслух):
Это неправильно. Так не должно быть. Вот был бы я волшебником, как в сказке…

Он поводит рукой, и за ней остается след из нарисованных звездочек.

ТИМА
Я бы тогда…
Он зажмуривается.

Картинки, как в комиксе, сменяют друг друга. Вот Тима в конусообразной шляпе и мантии взмахом волшебной палочки превращает Спонсора в жабу. Он парит на туче и пускает молнии в убегающего Чет-Чета. Олеся с Князем, взявшись за руки, благодарят его за спасение. Наконец, его качают на руках, подбрасывая высоко в воздух, все обитатели детдома.

ТИМА
Или ладно, пусть не я. Я не гордый, и слава мне не нужна. Лучше будет, если появится кто-то большой и сильный и все решит.

Новая вереница картинок. Супермен сбрасывает Спонсора с крыши небоскреба, Человек-Паук связывает паутиной Чет-Чета. Олеся и Князь в обнимку уходят в закат. Воспитанники качают на руках Супермена и Человека- Паука, а Тима скромно стоит в отдалении.

ТИМА
А можно по-другому. Без волшебства и суперсил.

Очередная серия комиксов. Президент звонит кому-то по телефону. Группа захвата валит Спонсора на пол, а Чет-Чету под дулами автоматов заковывают руки. В. С. вместе с Олесей, торжественно размахивая российским флагом, освобождают Князя. Князя и Олесю качают на руках. В стороне стоят Тима, В. С. и улыбающийся президент.

Тима открывает глаза.

ТИМА
(Молчуну)
Ладно, пойдем. От фантазий только грустнее становится…

Мальчики идут по коридору. Проходя мимо кабинета заведующей, Тима косится в сторону двери.

ТИМА
Не появится у меня никаких волшебных сил, супергерои не прилетят, и президент ни о чем не узнает и не кинется нам помогать, ведь так? Но это не значит, что нельзя попытаться сделать хоть что-нибудь?

Молчун серьезно кивает.

ТИМА
Иногда она допоздна у себя сидит, а сейчас нету, жалко. Домой ушла. У кого бы адрес её узнать?..

Крыльцо сторожки. Взволнованный Тима почти кричит, теребя за плечо разбуженного и ошарашенного дядю Севу.

ТИМА
Ты ведь знаешь, где живет Гора, дядя Сева?! Адрес знаешь?..

ДЯДЯ СЕВА
(трезвея и почесываясь со сна)
Ну… в Николаевке она живет.

ТИМА Э
то далеко?

ДЯДЯ СЕВА
Да нет, километров тридцать… А что стряслось-то?

ТИМА
Ох ты… Автобусы уже не ходят, а если побегу, только утру
успею, да?

ДЯДЯ СЕВА
К утру? Это вряд ли.

ТИМА
Что же делать?! Она срочно, срочно нужна!

ДЯДЯ СЕВА
Так сотовый есть. Погоди…
(Шарит в кармане в поисках мобильника.)
Чай не в джунглях живем.

ТИМА
(с отчаяньем)
Не поможет сотовый! Она кнопку нажмет: решит, что я с ума сошел. И потом, она здесь нужна – чтобы Князя выпустить. А не то он…

ДЯДЯ СЕВА
Давай я с ней поговорю.

ТИМА
Она и тебя не послушает! Решит, что ты…

ДЯДЯ СЕВА
Чего замолк? Решит, что у меня белая горячка, так? Эх, йошкин кефир… Это у тебя горячка, милок. Давай-ка спокойно.

Тима, закончив свой рассказ, решительно заключает.

ТИМА
Так что, сам видишь, дядя Сева, ее срочно нужно сюда привезти.
(С надеждой)
Я слышал, у тебя настоящий байк есть. Кто-то из мальчишек говорил: ты ему показывал.

ДЯДЯ СЕВА
Дурак был. Вот и показывал.

ТИМА
(умоляюще)
Пожалуйста, дядя Сева! Мы за десять минут домчим!

ДЯДЯ СЕВА
За десять не домчим. За двадцать.
(Колеблется.)
А ты знаешь, что у меня правой ноги нету? Протез.

ТИМА
Это ничего, дядя Сев!

ДЯДЯ СЕВА
(усмехаясь):
Да пустячок, конечно. И прав нет. Ноги из- за него лишился, из-за Харлеюшки своего любимого. Гонял на нем по дури, как дьявол с ночным горшком вместо башки. (Решившись, машет рукой): А! Пошли.

Тима, присев на корточки, смотрит, как дядя Сева выкатывает из сарая свой Харлей.

ТИМА
(восхищенно)
Как новенький…

ДЯДЯ СЕВА
(поглаживая руль)
Даже бензин есть. Это как конь: накормлен должен быть и ухожен, даже если хозяин… калека.

Тима переводит на него взор и восхищенно присвистывает: сторож- алкоголик неузнаваемо преобразился: вместо ватника косуха, на голове — бандана.

ТИМА
Ух ты! Настоящий байкер.

ДЯДЯ СЕВА
(подмигивая):
А то!

Он неуклюже взбирается на сиденье, с трудом пристраивая ногу-протез на педаль. Заводит мотор.

ДЯДЯ СЕВА
Жди в сторожке!

ТИМА
(умоляюще)
Можно, я с тобой? Ну, пожалуйста! Я легкий, почти ничего не вешу.

ДЯДЯ СЕВА
(подумав)
А! Садись. Вдвоем скорее уломаем. Тока учти: с тобой быстро не поеду: не нужен мне срок за непредумышленное детоубийство. Полчаса добираться будем.

По проселочной дороге мчится Харлей – конь с двумя всадниками. В рев мотора вплетается восторженный детский визг. Двор деревенского дома. Рычит байк: мотор не выключен. В.С. в длинном плаще и шарфе, причитая себе под нос, неуклюже пытается забраться на сиденье. Дядя Сева грубовато помогает ей. Тима отступает к калитке.

ДЯДЯ СЕВА
Тебе особое приглашение нужно? Залазь!

ТИМА
Я пешком доберусь. Все не поместимся.

Дядя Сева хохочет.

ДЯДЯ СЕВА
Ну, ты даешь, пацан! К вечеру доковыляешь.

В. С.
(строго)
Тимофей, садись немедленно!
(Тихо, незаметно крестясь):
Прости и помилуй, Пресвятая Богородица…

Тима пристраивается позади всех, крепко вцепившись в обширную талию
В. С. в шуршащем плаще.

ДЯДЯ СЕВА
(оборачивается к ней, усевшись и взявшись за руль)
Ты че там шепчешь? Не трясись! Забыла, как мы гоняли с тобой по окрестным полям? Всего-то тридцать лет минуло!..

И опять по проселочной дороге мчится байк. Теперь на нем трое. Над всеми возвышается грузная фигура В. С. в развевающемся шарфе. Рев мотора сопровождается безудержным хохотом разошедшегося дяди Севы. Кабинет заведующей. Тима один. Он с ногами разместился в кресле и дремлет, уютно причмокивая.

Быстрыми шагами входит В. С. Прическа ее растрепана, вид крайне усталый. Снимает плащ, разматывает с шеи шарф.

ТИМА
(встрепенувшись)
Ну, как он, Князь?

В. С.
Князя я выпустила. Надеюсь, он спит в комнате мальчиков, а не сбежал невесть куда. Иначе мне грозят серьезные неприятности.

ТИМА
Если он дал слово, он не сбежит!

В. С.
Он дал слово. Но, понимаешь, так или иначе Олег совершил очень серьезный проступок. Ты достаточно взрослый, чтобы понимать, что за преступлением должно следовать наказание, даже если мотив у преступника значимый.

ТИМА
А Вадим Вадимовича тоже накажут? Он первый начал совершать проступки.

В. С.
(тяжело вздыхает)
Тима, я могу с тобой говорить откровенно, как со взрослым?

Тима кивает.

В. С.
Мне тоже очень жалко Олега. Он неплохой мальчик, несмотря на свои блатные замашки. Не потерянный. Да и дружба с Олесей влияет на него в хорошую сторону. Я очень не хочу, чтобы его посадили или заперли в психушку. Буду бороться до последнего. Для таких, как он, это конец – нормальным членом общества он оттуда не выйдет. Но Вадим Вадимович Меловой – очень важная шишка. Стоит ему нажать нужные рычаги, и пострадает не только Олег. Весь детдом перетрясут. Голов полетит… Моя в первую очередь. Впрочем, моя — ладно: пять лет до пенсии, как-нибудь перебьюсь. Других жалко.

ТИМА
(умоляюще)
Неужели ничего нельзя сделать? Может, стоит позвонить ему, объяснить, что он был не прав? Вдруг он не знал, что Олеся с Князем уже давно дружат.

В. С.
(горько смеется)
Ах ты, мой маленький! Я тут с ним, как со взрослым, а он: позвонить, объяснить…
(Задумавшись.)
Хотя… для таких людей, как наш спонсор, репутация очень важна. Он ведь в политику собирается идти, депутатом стать. Если пригрозить, намекнуть, что у меня тоже есть связи – журналисты есть знакомые, даже на телевидении. Такая сенсация: известный бизнесмен и меценат, примерный семьянин и отец двух дочерей, пытался совратить несовершеннолетнюю сироту. Пожалуй, может и сработать. Рискнем? Есть еще кто-нибудь, кто может твой рассказ подтвердить?

ТИМА
Там еще Молчун был, он тоже все видел.

В. С.
(ласково)
Малыш, мы все давно привыкли и смирились с присутствием в твоей жизни воображаемого друга, но вряд ли его рассказ способен услышать кто-нибудь, кроме тебя.

ТИМА
(недовольно)
Никакой он не воображаемый, а самый настоящий!
(Машет рукой.)
Ну и ладно, он все равно разговаривать не любит… А вы Олесю спросите! Она все скажет, даже лучше, чем я.

В. С.
Олеся, естественно! Утром обязательно с ней поговорю. Бедная девочка, я так перед ней виновата: она пыталась сегодня со мной поговорить, а я грубо отшила.

ТИМА
Влада Стефановна, а почему Олеся… такая…

В. С.
Какая?

ТИМА
Такая… одна?

В. С.
(с улыбкой)
Не похожа на всех остальных, это ты хочешь сказать? Потому что она всего пять лет у нас. А до этого жила в хорошей умной семье, где ее очень любили. Книжки читала, на коньках каталась, языки учила.
(Спохватываясь)
Впрочем, все наши ребятки уникальные, ни на кого не похожие. Надо только поглубже в сердечко каждому заглянуть. Но это долгий разговор, Тимофей. Ты мне сегодня подал множество грандиозных идей. Ты молодец, ты очень-очень молодец. Да еще и прокатилась я с ветерком, благодаря тебе, лихую молодость вспомнила!
(Лукаво усмехается.)
Большое мерси. Но всё это не отменяет того, что детям положено спать после десяти, а сейчас уже середина ночи. Иди-ка в постель, а я посижу, подумаю, как лучше всего это провернуть.

Тима широко зевает и, соскользнув с кресла, топает к двери. На пороге оборачивается.

ТИМА
Доброй ночи, Влада Стефановна! Только вы с Олесей лучше сейчас поговорите. Я уверен, что она не спит.

В. С.
(с напускной строгостью)
Вот сопливых спросить забыла! Марш в кровать немедленно. Хороших тебе снов!

ТИМА
А они у меня всегда хорошие.

12. Утро нового дня

Утро. Комната девочек. Марина листает глянцевый журнал, Ксюша заглядывает ей через плечо.

КСЮША
Гляди, на нашу Олеську похожа.

МАРИНА
(холодно)
Ничего общего.

КСЮША
Ну, если накрасить и приодеть, очень даже будет похожа.

МАРИНА
Дура она, твоя Олеська. А дуру как ни крась, как ни одевай, дурой останется.

КСЮША
Ты думаешь, зря она отвергла этого… спонсора?

Марина не отвечает, листая журнал.

КСЮША
Ты бы не отвергла? Неужели ты смогла бы с таким в постель лечь? Толстый… старый.

МАРИНА
(усмехаясь)
А я бы зажмурилась и представила себя с другим. Телохранители у него, кстати, молодые и накачанные.

КСЮША
Циничная ты, Маринка.

МАРИНА
Не без того. Где она, кстати, наша красавица?

КСЮША
Видела ее на заднем дворе. Спряталась от всех и плачет.

МАРИНА
Плачет… Ну и чего она добилась, прикинь? Жар-Птицу упустила из рук, а серый воробушек в клетке оказался.

КСЮША
Князь – не воробушек.

МАРИНА
Но уж и не павлин. Урка.

КСЮША
А ты ведь с ним заигрывала раньше…

МАРИНА
По дурости.

КСЮША
Сейчас поумнела и с Чет-Четом стала заигрывать?

МАРИНА
Чет-Чет – не такой плохой вариант, как тебе кажется. Амбициозный, напористый, и внешне ничего. Дорогой одеколон использует. А главное, когда Гора на пенсию свалит – а это не за горами, он её место займет.

КСЮША
(угрюмо):
Ты точно знаешь?

МАРИНА
Верняк.

Столовая. Обед. Марина с Ксюшей за одним столом, место между ними пустует.

МАРИНА
(кивнув на пустой стул):
Всё плачет? Неиссякаемый фонтан слез…

Входит, как всегда энергично и быстро, В. С.

В. С.
Ребята! У меня для вас несколько объявлений.

МАРИНА
(кривясь):
Опять. Задолбала уже.

В. С.
(взглянув на их стол):
А где Олеся?

КСЮША
Я ее на заднем дворе видела!

В. С.
Сбегайте за ней кто-нибудь!

КСЮША
Я сбегаю.

Комната мальчиков. Тима просыпается в одиночестве. Сладко потягиваясь, сползает с кровати. С удивлением оглядывается. Судя по солнцу в окне, достигшему зенита, уже не утро, а день.

Тима заходит в столовую. Обед только что закончился, но никто не уходит:
все слушают заведующую.

В. С.
…И еще одна новость, ребята. С этого дня Дмитрий Андреевич у нас больше не работает. Ему пришлось срочно уволиться по семейным обстоятельствам.

Раздаются возгласы: «Ура!», «Чет-Чета на мыло!», «Да здравствует свобода!»

В. С.
(строго):
Так, успокоились, быстро! Ваше мнение по этому вопросу меня мало интересует. На этом пока всё.

В. С. замечает Тиму и задорно ему подмигивает.

Тима подсаживается к ребятам из своей комнаты.

ТИМА
Я много пропустил?

ПАША
(возбужденно):
До фига всего!

СЛАВИК
Тебя почему-то велели не будить. Ну, ты и дрых, Тимка!..

ПАША
Прикинь, Вадим Вадимович не стал заяву на Князя писать! Гора вообще сказала, что он сваливать куда-то собирается, с концами. То ли на Кубу, то ли на Бали.

ВИТЯ
(вздохнув)
Из-за этого нам теперь новый спортзал не светит…

ПАША
Да, ладно, зато Князя теперь никуда не упекут. Правда, он наказан.

СЛАВИК
(хихикает):
Прикинь: будет две недели туалеты мыть, вот уборщица порадуется!..

ВИТЯ
А еще Чет-Чет уволился! Лафа, братцы!

Тима завороженно слушает. Внезапно вскакивает на ноги, с грохотом отодвинув стул.

ТИМА
(восторженно):
А вы знаете, почему меня сегодня будить не велели? Знаете, кто я?

СЛАВИК
Кто?

ТИМА
Я супергерой! А им положено много спать, чтобы всегда силы были.

Он срывается с места и выбегает из столовой.

ПАША
У него что, совсем кукушка съехала?

Тима несется по коридору. Он пританцовывает, подпрыгивает и декламирует.

ТИМА
Кто супергерой? Я супергерой! Я супер-супер-супер! Герой-герой!..

Он врезается в повариху. Схватив за руки, пытается ее закружить. Сделав пару па, убегает. Женщина удивленно провожает его глазами. Следующей жертвой становится медсестра, закрывающая дверь своего кабинета. Тима, подпрыгнув, раскланивается перед ней, сорвав с головы воображаемую шляпу.

МЕДСЕСТРА
От шальной! Коленки береги!..

Из своего кабинета выглядывает В. С.

В. С.
Тише сорвиголова, а то лоб расшибешь!

ТИМА
Бу-бу-бу! Рас-ши-бу! Нет, не расшибу! Он у меня небьющийся!..

Тима заворачивает за угол и со всего маха впечатывается в Князя. Испуганно поднимает лицо.

КНЯЗЬ
(мрачно):
Это тебя я должен поблагодарить за двухнедельную трудовую повинность в таком кайфовом месте?

ТИМА
(лепечет):
Да, наверное… но я думал…

Князь широко усмехается и хлопает его по плечу, так сильно, что Тима приседает.

КНЯЗЬ
Спасибо. Ты был прав: утром и правда посветлело.

Эпилог. Вариативность путей

 

Золотая осень. Ясный солнечный день. На асфальте, заваленном палыми листьями, нарисованы классики. По ним скачет Тима, декламируя.

ТИМА
Если очень захотеть, можно высоко взлететь…

Замечает несущегося к нему со всех ног Молчуна. Тот размахивает шапкой, зажатой в руке, и светится улыбкой.

МОЛЧУН
(отдуваясь от бега):
Тима, иди скорее! Там твои родители пришли! Я уверен, что это именно они.

Тима оглядывается. У входных ворот стоят две фигуры. Солнечный свет падает так, что они кажутся темными, с ореолом сияния вокруг.

Тима заслоняет их ладонью и смотрит на двор. Там носятся малыши, ребята постарше разгоряченно спорят, кто-то бренчит на гитаре, за всеми со ступенек крыльца наблюдает заведующая.

Тима перекрывает эту картинку ладонью и вновь смотрит на силуэты у ворот. Он ставит ладонь ребром — между двумя этими мирами. На кончик среднего пальца садится нарисованная мелом бабочка. Посидев мгновение, вспархивает и улетает.

Сделав круг по двору, бабочка поднимается выше. На крыше здания ангел с длинным носом рисует мелками на доске-мольберте. Там уже целая композиция: цветущий луг, пчелы, кузнечики. Бабочка садится на доску и растворяется в ней, став частью картины.

2
Пожалуйста, Войдите чтобы оценить сценарий.