Автор Картинка профиля Ираклий  Чедия Ираклий Чедия, Давид Чедия
ЖанрДрама
ЛокацияТбилиси, Грузия
ФорматПолнометражный
Дата
E-mailНаписать автору

Копирайт

Автор сценария Ираклий Чедия, Давид Чедия (chedia24@mail.ru). Данный оригинальный сценарий является объектом авторского права и охраняется законом. Автору данного произведения принадлежат права на использование произведения.

line

ТИТР:
Западный Берлин. 1961 год. 13 августа.

НАТ. ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН. УТРО — 9:00.

Многолюдные улицы, переполненные транспортом. Спешащие по делам пешеходы. Афиши извещают о прибытии в Западный Берлин всемирно известного скрипача Биньямина Рознера.

РАЗНОСЧИКИ ГАЗЕТ
Виньямин Рознер в Берлине! Только два дня — 13 и 14 августа! Спешите! Музыка Великого Мендельсона в исполнении всемирно известного скрипача!

ТИТР:
Berliner Konzerthaus.

ИНТ. ЗРИТЕЛЬСКИЙ ЗАЛ. СЦЕНА. 1961 ГОД. ВЕЧЕР — 13 АВГУСТА 21:30.

Финал концерта скрипки с оркестром Феликса Мендельсона – Concerto in E minor. Op.64.Солист – БИНЬЯМИН РОЗНЕР (55-60) Статный мужчина в фраке. Апофеоз. Последний взмах смычка.

Публика очарована игрой скрипача. Дирижер благодарит исполнителя. Оркестр стоя приветствует музыканта-исполнителя. Лица в зале: – наслаждение музыкой великого Мендельсона и виртуозным исполнительским мастерством господина Рознера.

Публика: — сверкают драгоценности; пышные бальные платья с глубокими декольте, черные фраки и смокинги, пенсне и вееры, тут и там букеты цветов в руках поклонниц скрипача. Аплодисменты. Музыкант кланяется публике. Оркестранты касанием смычков на корпусах скрипок, альтов, виолончелей, контрабасов в традиционном стиле «аплодируют» Рознеру.

Дирижер в начале сдержанно протягивает руку музыканту-исполнителю, а потом, обнимая скрипача, кланяясь слушателям, быстро направляется за кулисы. Рознеру подносят корзины, полные цветов. Скрипач уходит со сцены, но несколько раз возвращается и взмахами рук, поклонами благодарит ценителей его искусства.

ИНТ. ГАРДЕРОБНАЯ СОЛИСТА. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР — 22:00

Резко открывается дверь; музыкант входит в просторную комнату; он кусочком бархата протирает скрипку, осторожно кладёт инструмент в металлический футляр, обитый изнутри сукном красного цвета.

На футляре инструмента факсимильная надпись – БИНЬЯМИН РОЗНЕР. Биньямин или БЕННИ РОЗНЕР приближается к окну.

НАТ. ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН — 13 АВГУСТА 1961 ГОДА. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР. 22:15. ВИД ИЗ ОКНА ГРИММЁРНОЙ «КОНЦЕРТХАУСА».

Дождливая погода берлинского лета. Вид вечернего города из окна. Свет, исходящий из фар автомобилей, отражается с мокрого асфальта. Огоньки реклам мерцают вдоль улиц.

Взгляд скрипача обозревает серые здания, парки, мокрыми зонтами переполненные улицы, темнеющие силуэты мостов над рекой. Движение транспорта по улицам Западного Берлина становится менее интенсивным. Вот, спускаясь по широким лестницам концертного зала, постепенно расходится публика.

НАТ. ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН — 13 АВГУСТА 1961 ГОДА. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР. 22:20. ШИРОКИЙ ПРОСПЕКТ ГОРОДА. ПЛОЩАДЬ ПЕРЕД ЗДАНИЕМ «КОНЦЕРТХАУСА».

По широкой улице передвигается легковой автомобиль, черный цвет которого ярко блестит в дождливую погоду. Автомобиль останавливается у здания Концертхауса. Двое мужчин вы¬ходят из машины и с зонтами в руках поднимаются по ступенькам лестницы.

Кожаные пальто, намокшие мокасины; несколько нервозные, но степенные движения. У одного из них в руках – черный, видавший виды портфель, а у другого – футляр для скрипки.

ИНТ. ХОЛЛ КОНЦЕРТХАУСА. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР — 22:20

Мужчины свои зонты оставляют в гардеробе, после чего вступают на пурпурный ковёр мраморных ступеней лестницы.

ИНТ. ВТОРОЙ ЭТАЖ. ДЛИННЫЙ КОРИДОР. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР — 22:25

Вдоль стен коридора расставлены корзины с цветами. Дверь гардеробной известного музыканта.

ИНТ. ГАРДЕРОБНАЯ МУЗЫКАНТА. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР — 22:35

В гардеробной сидят трое: — РОЗНЕР и пришедшие к нему с деловым визитом двое мужчин – ГОСПОДИН ВЕБЕР (60-65)- представитель музея смычковых инструментов города Миттенвальда и Господин КЁЛЕР (70-75) – нотариус из Западной Германии.

РОЗНЕР
Мы ведь когда-то с вами встречались, господин Вебер?

ВЕБЕР
Не хочется об этом вспоминать! Мне очень неловко!

РОЗНЕР
Это было в 1933 году, в апреле месяце. И где мы встретились в те, далёкие времена?

ВЕБЕР
Мы встретились в Миттенвальде, в гостинице «Post Hotel». Мы ждали вас. Чего таить, нас интересовала только лишь скрипка мастера Клотца!

РОЗНЕР
Ладно, отложим эту тему. Вы успели на концерт? Господин Вебер, в кассе «Концертхаусса» на ваше имя мною были остав¬лены контрамарки.

ВЕБЕР
Опоздал! Вам должно быть известно, что накануне, 13 августа, в час ночи, началось строительство берлинской стены. Извините, совсем уж растерялся! Разрешите вам представить — господин Кёлер – нотариус из Мюнхена.

Скрипач лёгким кивком головы во второй раз здоровается с нотариусом.

ВЕБЕР
Вы, господин Рознер, конечно, проинформированы о нашей деликатной миссии.

РОЗНЕР
Скрипка мастера Клотца, как капризная дама, много лет тому назад доставила мне много хлопот.

ВЕБЕР
Я ещё раз приношу извинения!

КЁЛЕР
Я уполномочен объявить, что «Музей Смычковых Инструментов семьи Клотц» решил вернуть вам «утраченный экземпляр».

Нотариус достаёт из портфеля бумаги, перелистывает документы.

РОЗНЕР
«Утраченное»? «Они» просто отняли у меня скрипку! Этот экземпляр, как вы выразились, является произведением искусства. Ведь не скажешь, что «Мона Лиза» — экземпляр!

КЁЛЕР
Для меня, старого бюрократа – инструмент и есть экземпляр — следовательно, пронумерованная, ценная вещь.

РОЗНЕР
Надеюсь, меня, скрипача-иудея не пронумеруют! Извините, пожалуйста, сорвалось, но вы же сами понимаете…..

КЁЛЕР
Поторопиться надо.

РОЗНЕР
Не хочу быть неблагодарным, но, а если я всё-таки передумаю, откажусь от скрипки?

КЁЛЕР
В случае отказа придётся возместить представителям музея и нотариата, материальные убытки!

РОЗНЕР
Нет проблем.

ВЕБЕР
Отказ? Это же «Клотц»! «Матиас Клотц»!

РОЗНЕР
У меня сейчас вот, в том футляре «покоится» скрипка Страдивари! Кстати, моя собственность! А ваш инструмент, как я знаю….

ВЕБЕР
Передается вам на пользование…

КЁЛЕР
Сроком на 10 лет! Этот срок был обговорен ещё в конце 1932 года, что и подтверждается документально.

РОЗНЕР
К сожалению, выступить перед публикой, держа в руках инструмент работы мастера Клотца, мне тогда не посчастливилось

ВЕБЕР
Вы что, действительно отказываетесь от скрипки?

РОЗНЕР
(закуривает сигару)
Я уверен, что впредь не смогу играть на скрипке мастера Клотца! Ну, а повесить шедевр на стену, сами понимаете, значит — совсем уж потерять совесть!

КЁЛЕР
Нотариат не выискивает причину. Я могу только констатировать факт отказа, соответственно, оформить все документы и удалиться. Моя миссия будет исчерпана.

ВЕБЕР
Последнее слово, господин Рознер!

РОЗНЕР
Отказ!

ВЕБЕР
Господин Кёлер, оформите всё, как следует, и мы быстро удалимся. Надеюсь, что причина и содержание нашей конфиденциальной встречи и впредь будет сохранена в тайне.

РОЗНЕР
О, да! Я умею молчать.

Кёлер протягивает документы на подпись скрипачу. Рознер достает из кармана чековую книжку и исполняет все требования нотариуса – подписывает бумаги. Гости прощаются с господином Рознером. Он же, с некоторым сожалением, нежно дотрагивается до старинного футляра скрипки мастера Клотца.

ИНТ. ГАРДЕРОБНАЯ РОЗНЕРА — 13 АВГУСТА 1961 ГОДА. 23:45

Скрипач остается один. Он садится в большое кожаное кресло, курит сигару, смотрит на свое изображение в зеркале и улыбка сожаления несколько искривляет его лицо. Воспоминания, воспоминания….

ТИТРЫ:
ГЕРМАНИЯ. БЕРЛИН АПРЕЛЬ 1933 ГОДА.

НАТ. БЕРЛИН. НАЧАЛО 30-Х ГОДОВ ДВАДЦАТОГО ВЕКА. АПРЕЛЬ. РАННЕЕ УТРО.

Город просыпается. Дворники подметают мостовые. Молочники бидонами раздают магазинчикам молоко. Из пекарен в хлебные лавки приносят свежевыпеченный хлеб, булочные изделия. Появляются почти пустые трамваи, грохотом двигающиеся по рельсам. Мусорщики опустошают урны на кузова грузовиков, обтянутых сверху брезентом.

По мостовым из огромных резиновых шлангов разбрызгивается вода. Тут и там открываются ставни окон многоэтажных зданий – женщины в домашних халатах появляются на балконах. Они поливают из леек домашние цветы, потом сверху разглядывают улицы, а после посматривают на хмурое берлинское небо и переговариваются с соседками, которые, упёршись локтями на подоконники окон, тихим голосом, кивком голов желают им доброго утра.

Медленно рассветает. Солнечное утро. Появляются спешащие по делам первые прохожие, а также автомобили, повозки с цистернами, полными керосином. Торговцы поднимают вверх ставни магазинов, лавок – первые покупатели в авоськах уносят домой тёпленькие батоны хлеба, булки, бутылки с молоком.

А вот, и веяния совсем уж новых времён: — штурмовики СА ходят группами, а для дальних маршрутов они предпочитают кузова грузовых автомобилей, и они же вовсю горланят песню Хорста Весселя, которая после 30 января 1933 года всё чаще и чаще звучит по радио, заглушая мелодичные напевы горячо любимой берлинцами Марлен Дитрих. Кто-то включает радиоприемник, откуда доносится привычная слуху мело¬дия марша Хорста Весселя: —
«Знамёна ввысь…»

ТИТРЫ:
ДВА МЕСЯЦА ТОМУ НАЗАД.

ИНТ. ЗАЛ КОНСЕРВАТОРИИ. ТОРЖЕСТВЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ — 24 ДЕКАБРЯ 1932 ГОДА. ВЕЧЕР. 18.00.

На трибуне — профессор ФЛЕШ (55-60). Аплодисменты.

КАРЛ ФЛЕШ
Берлинская Высшая Школа музыки и музей скрипичных инструментов в Миттенвальде передают скрипку мастера Клотца студенту Рознеру в пользование сроком на 10 лет!

РОЗНЕР
Это большая честь для меня!

КАРЛ ФЛЕШ
Что вы собираетесь там сыграть, если это не секрет?

РОЗНЕР
Концерт Мендельсона-Бартольди!

Аплодисменты.

КАРЛ ФЛЕШ
Прекрасно! Желаю успехов!

ВОЗГЛАСЫ ИЗ ЗАЛА
Браво, Браво! Молодец, Бенни!

ТИТРЫ:
БЕРЛИН. 7 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА.

НАТ. БЕРЛИН. УЛИЧНОЕ КАФЕ «БЕРЛИНСКАЯ БЕРЛОГА» 1933 ГОД — 7 АПРЕЛЯ. ВЕЧЕР. 17:30.

У столика двое – Бенни Рознер и профессор Карл Флеш. Пьют кофе.

КАРЛ ФЛЕШ
Бенни, я очень рад, что вы так любите Мендельсона, но…

РОЗНЕР
Проблемы?

КАРЛ ФЛЕШ
Вы что, газет не читаете? Оглянитесь вокруг, в конце концов.

РОЗНЕР
Я играю на скрипке с утра до позднего вечер, а этот тип с усиками не продержится у власти и пол года!

КАРЛ ФЛЕШ
Гитлер ненавидит евреев!

РОЗНЕР
Да, но нам и без Гитлера хватает недоброжелателей!

КАРЛ ФЛЕШ
Ну, представьте ваше выступление в Миттенвальде: — еврей Мендельсон-композитор, еврей Рознер-исполнитель и еврей Флеш-дирижер! При этом в концертном зале славного городка скрипичных мастеров семьи Клотц уж точно будет сидеть большой поклонник Мендельсона, мой старинный друг, раввин из Мюнхена.
Сыграйте первый скрипичный концерт Чайковского! Ну?

РОЗНЕР
Будьте спокойны, маэстро! Антисемитизм нас серьёзно никогда не коснется. В быту могут быть, конечно, кое-какие эксцессы, да и только. Мы — аполитичные музыканты и не более того. Я даже и не гражданин Германии.

КАРЛ ФЛЕШ
Звучит очень наивно, юноша. Бытовые эксцессы!

РОЗНЕР
Вы думаете, что, если я не сыграю Мендельсона, они перестанут преследовать евреев?

КАРЛ ФЛЕШ
Осторожность в наше время ценное качество, но, каюсь, это только предположения старого, немного трусливого профессора!

РОЗНЕР
Трусливого?

КАРЛ ФЛЕШ
Не очень, ну, не очень.

РОЗНЕР
Тогда Чайковского сыграем в следующий раз, а этой весной, дорогой маэстро, пусть скрипка немецкого мастера Клотца отдаст свою дань таланту еврея Мендельсона!

КАРЛ ФЛЕШ
Ну и хитрец вы, Бенни.

Они смеются.

РОЗНЕР
Надеюсь, дата моего выступления не изменится? 20 апреля останется в силе?

КАРЛ ФЛЕШ
(обращается к официанту)
Гарсон, два коньяка и повторите два кофе. Да, 20 апреля, четверг 1933 года остаётся в силе! Выпьем за ваш предстоящий успех и за инструмент мастера Клотца.

РОЗНЕР
Подчиняюсь.

НАТ. БЕРЛИН. ВЕЧЕР.

Рознера, крепко держа в руке футляр со скрипкой мастера Клотца, возвращается домой, насвистывая популярную мелодию из фильма «Голубой ангел»

ИНТ. БЕРЛИН. ГЛЮКЛИХШТРАССЕ, ДОМ 33. КУХНЯ КОММУНАЛЬНОЙ КВАРТИРЫ. РЕННЕЕ УТРО.

Жильцы коммунальной квартиры, каждый по своему встречает новый день: — утренняя беготня по длинному коридору, хлопоты в кухне, недовольное бормотание у дверей ванной или туалета, звуки радио, разговоры, женские сплетни. Рознер выходит на балкон, неуклюже машет руками, – как-бы занимается утренней гимнастикой. Из глубины комнаты, из радиоприёмника слышна песенка в исполнении Марлен Дитрих.

В кухне коммунальной квартиры У плиты стоит тучная немка фрау ШОЙБНЕР- (60-65) в длинном фартуке, а за спиной женщины приподнимается на цыпочки лысый, пузатый мужчина ОТТО БРАК (40-45) в форме штурмовика, всматривающийся через плечо дамы на сковородку с жаренными краковскими сардельками. Утром возвращается домой певица и танцовщица кабаре, милашка МАРИКА ЭРДЕЛИ (20-25) Она в течение дня спит, а с наступлением вечера уходит на работу.

Марика из Будапешта и, как все шансонетки, мечтает продолжить свою карьеру в Париже. Рознер и Марика видятся по утрам на лестничном проёме дома, когда Рознер направляется в консерваторию, а Марика, напротив, возвращается с работы, т.е. из кабаре «Берлинский медвежонок». При встрече Марика нежно трогает Рознера за руки, и тут же завязывался разговор.

ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ ПЛОЩАДКА БЕРЛИНСКОГО ДОМА. УТРО.

Марика и Рознер.

МАРИКА
Бенни, ты опять поправился.

Марика внимательно всматривается в свои привлекательные, почти целиком открытые для обозрения народа груди, стягивает руками вниз декольте обтянутого платья и вешается на шею Рознера, целуя его в губы.

МАРИКА
Слава богу, что в течение всего дня я валяюсь в постели, и мои глаза не смотрят на это серое чудовище, под названием Берлин.

РОЗНЕР
(Смущен)
Ты с ума сошла! Фрау Зонтаг выбросит нас обеих из окна. В это время она на¬правляется к молочнику Гансу Аксману! Кроме того, я помолвлен!

МАРИКА
А давай, Бенни, вместе поедем в Париж? Я буду петь, танцевать, а ты будешь играть на скрипке, скажем, в « Мулен Руже»! В крайнем случае, будешь развлекать людей на Елисейских полях — уличным музыкантам хорошо платят!

РОЗНЕР
«Мулен Руж»? «Елисейские поля»? Слышал бы тебя сейчас маэстро Карл Флеш!

МАРИКА
Вот новость, Бенни. Ты умрешь со смеху. Этот дурак Штетке (с шестого этажа) вчера предложил мне позировать ему в голом виде! Он хочет нарисовать «Купание Брунгильды в волшебном источнике».

РОЗНЕР
И что ты ему ответила?

МАРИКА
Скажи, что ревнуешь и я тебя поцелую ещё раз! Ты ведь у нас помолвлен? Ну, а, кроме того, повторяю, меня возбуждает женский пол.

РОЗНЕР
Твой Штетке — нацист!

МАРИКА
(Смеется)
Мой Штетке? А может, ты в меня влюблён? Если это так, то я откажу Штетке.

РОЗНЕР
(С сарказмом)
Брунгильда!

МАРИКА
Ладно, а кто она, эта Брунгильда?

РОЗНЕР
Что-то из старонемецкой сказки или мифа, должно быть.

МАРИКА
Как романтично! Это меня уже забавляет.

РОЗНЕР
У Штетке других забот хватает: – он ведь рисует эскизы для суперпортрета Гитлера.

МАРИКА
Что? Вот, это новость!

РОЗНЕР
Не прикидывайся!

МАРИКА
Откуда мне знать? Прихожу утром, ухожу поздним вечером. Ты хочешь сказать, что Гитлер присутствует на сеансах? Ну и дела в нашем доме.

РОЗНЕР
Плохо то, что визиты Гитлера парализуют всю улицу – на каждом шагу стоят полоумные штурмовики, останавливая и обыскивая людей.

МАРИКА
И когда всё это безобразие кончится?

РОЗНЕР
Спроси у Штетке! Ты ведь с ним дружишь?

МАРИКА
Представляешь, если я в подъезде нашего дома вдруг увижу Гитлера, умру от страха! Ну, хорошо, Бенни. Даю слово, что никакой Брунгильды не будет.

РОЗНЕР
Честное слово?

Марика, смеясь и попрощавшись с Рознером, делает несколько шагов, потом, резко поворачивает лицо к мужчине.

МАРИКА
Я ещё подумаю…. честное слово, честное слово, Бенни!

ИНТ. КУХНЯ КОММУНАЛЬНОЙ КВАРТИРЫ. РЕННЕЕ УТРО.

На кухне находятся РОЗНЕР, пожилой мужчина в инвалидном кресле, военном мундире с орденами, ружьем в руках. Это КОНРАД ШОЙБНЕР (65-70) – герой сражения при Артуа во время первой мировой войны, супруг ФРАУ ШОЙБНЕР. Здесь — высокий молодой человек с пятнами сажи на лице, неловко державший чайник, откуда на пол временами выливается кипяток.

Это АРНО БАХ (30-35) — очень интересный субъект – физик, инженер, но по призванию пиротехник-взрывник, мастер на все руки — человек очень рассеянный, но симпатичный Рознеру хотя бы потому, что фамилию имеет такую уж музыкальную. В свободное время от изготовления разных взрывных устройств (бомбы, петарды, фейерверки и т. д.) он удовольствием занимается часовыми механизмам.

Здесь же — ОТТО БРАК (40-45) – одинокий, тучный тип, — владелец лавки на Миттелштрассе, где он и торгует разными копченостями – колбасами, сосисками, ветчиной и т. д. Этот тип ярый сторонник нацистов – он постоянно одет в форму штурмовых отрядов. На кухне находится и Фрау ХЕЛЬГА ШОЙБНЕР (55-60) — типичная немка-домохозяйк.

РОЗНЕР
(входит на кухню)
Доброе утро.

ФРАУ ШОЙБНЕР
Здравствуйте, господин Рознер.

БРАК
(выкидывая вперед руку)
Хаиль Гитлер!

ФРАУ ШОЙБНЕР
Я вчера испекла мясные пирожки и сохранила для вас, Бенни! Вот, они на тарелке прикрыты салфеткой. Угощайтесь и вы, Отто.

РОЗНЕР
Спасибо.

БРАК
(провоцируя Рознера)
Они, кажется, из свинины?

ФРАУ ШОЙБНЕР
Вредный вы человек, Отто! Какая там свинина, пирожки говяжие!

РОЗНЕР
Я знаю, но назло вам, господин Брак, я бы съел и свинину!

БРАК
Какой героический поступок! А может вы не еврей?

РОЗНЕР
Всё может быть.

БРАК
Форма вашего черепа говорит о многом: – меня не проведёшь! И играете вы, я уверен,какую-то неправильную музыку!

РОЗНЕР
Какова же, извольте сказать, правильная музыка?

БРАК
Народная музыка и весёлые марши!

РОЗНЕР
А где Вагнер? Ну, где вы его потеряли?

ФРАУ ШОЙБНЕР
Отто про такого и не слышал!

БРАК
А вот и ошибаетесь! Наш фюрер говорит так: — «Когда я слушаю Вагнера, то ощущаю ритмы Древнего Мира»

ФРАУ ШОЙБНЕР
Через пол года вашего Гитлера и в по¬мине не будет

БРАК
Мы пришли к власти, чтобы построить «Тысячелетний Рейх»!

ФРАУ ШОЙБНЕР
Вы пришли нас погубить.

БРАК
Подозреваю, что вы, фрау Шойбнер, по ночам читаете Маркса.

ФРАУ ШОЙБНЕР
А вам какое дело?

БРАК
Я – патриот!

ФРАУ ШОЙБНЕР
Бедная Германия!

БРАК
Хорошо. Поговорим о судьбе нашей родины в другой раз. Сегодня у меня день — полный забот! Вечером мы будем сжигать книги, которые вредны нашей нации! Пламя костров очистит смердящий воздух над Берлином!

РОЗНЕР
И чьи книги вы изволите сжечь, господин Брак? Авторов, авторов назовите!

БРАК
Пока не знаю, но список утвержден «Студенческим Союзом» и ошибок не может быть!

ФРАУ ШОЙБНЕР
А я думала, что вы сегодня вечером собирайтесь посетить, «как обычно», театр или оперу.

БРАК
Смеётесь?

ФРАУ ШОЙБНЕР
Что вы! Вы ведь у нас такой «интеллигентный»!

БРАК
Интеллигентный? – Не оскорбляете, пожалуйста, меня, добрая фрау! А до театров и оперы – этим рассадникам еврейской культуры — мы, национал-социалисты, поверьте, доберёмся.

ФРАУ ШОЙБНЕР
Забирайте ваш чайник и идите с миром!

РОЗНЕР
Идите лучше и соберите дрова для костров, на которых книги сжигают или покараульте у дверей художника Штетке.

БРАК
По идее, Штетке должен сам наведываться к фюреру и рисовать эскизы на месте, но наш Рейхсканцлер уважает труд художника! Фюрер сам прекрасно рисует. Хайль Гитлер!

ФРАУ ШОЙБНЕР
Отто, не старайтесь утвердить в повседневной речи это совсем уж непонятное «Хаиль Гитлер» вместо привычного и нормального приветствия.

БРАК
Советую привыкнуть к новым временам, добрая фрау. В скором времени мы усовершенствуем немецкий язык, а то, в последнее время он превратился в лишенную патриотической искры нудную речь. Вот, вами, например, самые нужные, повседневные фразы для арийца: — «Руки вверх!», «Открыть огонь!», «Всем лечь!», «Хайль Гитлер!». Честь имею!
Брак, маршируя, выходит из кухни.

ИНТ. КОРИДОР КОММУНАЛЬНОЙ КВАРТИРЫ. РАННЕЕ УТРО.

Рознер собирается в консерваторию. В коридор выкатывается на коляске Конрад Шойбнер – инвалид войны, герой сражения при Артуа.

КОНРАД ШОЙБНЕР
(хриплым голосом)
Бенни, ну как твои дела? Когда концерт?

РОЗНЕР
Скоро, дядюшка Конрад.

КОНРАД ШОЙБНЕР
Я тебе рассказывал про Зильберштейна? Он воевал вместе со мной на западном направлении и был хитрым малым.

РОЗНЕР
Рассказывали и не раз.

КОНРАД ШОЙБНЕР
А ещё во 2-й роте 1-го резервного батальона служил этот самый, ну, который сейчас в Рейхсканцлеры выдвинулся и которого Штетке рисует! Тьфу, черт его побери…

РОЗНЕР
Гитлер!

КОНРАД ШОЙБНЕР:
Я рассказывал про него?

РОЗНЕР
Да, конечно, рассказывали.

КОНРАД ШОЙБНЕР
Этот Гитлер был немного чокнутым; знаешь, он не притрагивался ни к шнапсу, ни табаку. Я всегда подозрительно относился и отношусь к трезвенникам. С утра и до вечера он только о евреях и говорил. Этот словоохотливый ефрейтор все беды не только Германии, но и всей Солнечной Системы сваливал на иудеев! Мы над ним смеялись…

Хлопок взрыва в комнате соседа Арно Баха. Вскоре Бах с немного обугленным лицом выглядывает из-за дверей.

АРНО БАХ
Доброе утро, господа!

Бах моментально прикрывает дверь.

КОНРАД ШОЙБНЕР
Говорят, Этот Бах вместо утреннего кофе пьёт серную кислоту!

РОЗНЕР
(улыбается)
Разве такое возможно?

КОНРАД ШОЙБНЕР
Ещё как! Поверьте мне, старому солдату, герою Артуа!

РОЗНЕР
(улыбаясь)
Верю! Разумеется, верю.

НАТ. УЛИЦА ПЕРЕД ПОДЬЕЗДОМ КОММУНАЛЬНОГО ДОМА №33 НА ГЛЮКЛИХШТРАССЕ. УТРО 14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА.

Арно Бах догоняет Рознера, который быстро спускается по лестнице, торопясь в консерваторию.

АРНО БАХ
(Достаёт часы из кармана)
Вот, Бенни, всё готово.

РОЗНЕР
Спасибо, Арно! Наконец-то! Сколько с меня?

АРНО БАХ
Ты ведь знаешь, от соседей я денег не беру.

РОЗНЕР
Но ты почти 3 месяца возился с моими часами. Потратил уйму времени.

АРНО БАХ
Для самого талантливого музыканта в Берлине мне ничего не жаль.

РОЗНЕР
Они играют?

АРНО БАХ
Ещё как! Знаешь, сейчас не надо открывать крышку часов!

РОЗНЕР
А в чём дело?

АРНО БАХ
Откроешь, когда я вернусь в дом.

РОЗНЕР
Надеюсь, в часах не смонтирована бомба!

АРНО БАХ
Нет, но часы с сюрпризом!

РОЗНЕР
Теперь я твой должник, но ты меня заинтриговал!

НАТ. БЕРЛИН. УЛИЦА. ОСТАНОВКА ТРАМВАЯ. УТРО.
Рознер с трепетом вынимает из кармана жилета тикающий механизм и осторожно приподнимает крышку. Он внимательно прислушивается к «музыке часов». Потом несколько раз закрывает, и опять-таки открывает крышку.
Звучит Мелодия — H a v a N a g i l a!

ИНТ. ВАГОН БЕРЛИНСКОГО ТРАМВАЯ. ПО БОКАМ ВАГОНА ПРИСТАВЛЕНЫ ДЛИННЫЕ ДЕРЕВЯННЫЕ СИДЕНЬЯ. УТРО 14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 8:00.

Пассажиры полупустого вагона читают газеты, без интереса смотрят в окна, разглядывают друг друга. Ватман выкрикивает названия остановок. К диалогу двух тучных немок среднего возраста прислушивается Рознер, сидя на краешке сиденья и крепко держа в руках футляр скрипки.

ПЕРВАЯ ФРАУ
Вы думаете, этот, ну, с усиками, сможет навести порядок?

ВТОРАЯ ФРАУ
О, да! Он такой энергичный! Его выступления по радио меня очень заводят – прямо-таки стряхиваю с себя десяток лет, и хочется с моим мужиком поиграть во что-то интересное там, на диване! Ах, честное слово!

ПЕРВАЯ ФРАУ
Ой, не смешите меня.

ВТОРАЯ ФРАУ
Наш фюрер очень знойный мужчина. Он защищает интересы немцев; старается вернуть нам утраченное самолюбие. После поражения в войне мы раскисли, а наш некогда «статный Берлин» превратился-таки в Содом или Гоморру – везде наркоманы, воры, бандиты, гомосексуалисты, проститутки и жулики. Всё это «играет на руку» кому? — Конечно, евреям.

ПЕРВАЯ ФРАУ
Говорят, что сейчас «еврейский вопрос» актуален, как никогда!

ВТОРАЯ ФРАУ
У «наци» реальные планы, реальные дела! Но в начале они, конечно, разберутся с евреями.

ПЕРВАЯ ФРАУ
И как?

ВТОРАЯ ФРАУ
А мне откуда знать?

ПЕРВАЯ ФРАУ
Ой, какая жалость! Вот, и моя остановка. Я вынуждена попрощаться с вами.

Первая фрау сходит на остановке и тут Рознер резко поворачивает лицо ко второй фрау.

РОЗНЕР
Вам не кажется, милая фрау, что этот пресловутый еврейский вопрос половину населения Германии сведёт с ума?

ПАССАЖИРЫ
(декламируют, разделившись на «противоположные лагеря»)
Долой марксистов!
Еврейский заговор – вот, против чего надо сплотиться всей нации!
Гитлер всё поставит на свои места! Доверьтесь ему и мы спасены!
Гитлер – это совсем не Бисмарк!
Трамвай с грохотом колес продолжает ход.

ИНТ. КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА ТИПОГРАФИИ «НАСЛЕДИЕ ГУТЕНБЕРГА», КРУПНОГО ТЕЛОСЛОЖЕНИЯ МУЖЧИНЫ В СИНЕЙ РУБАШКЕ, В СЕРЫХ БРЮКАХ И С КРАСНЫМИ ПОДТЯЖКАМИ МАКСА ЛУТЦЕ (50-55) УТРО. 14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 9:30.

Рознер приоткрывает дверь и господин Лутце машет ему рукой, приглашая войти в комнату.

ЛУТЦЕ
А, дорогой Рознер, приветствую вас! Заходите, заходите. Вот, посмотрите, раскройте афишу.

РОЗНЕР
(раскрывает рулон афиши)
Очень мило, очень даже мило!

ЛУТЦЕ
(кричит секретарше)
Гретхен! Две чашки кофе, дорогая. Снимите плащ, Бенни, устраивайтесь.

РОЗНЕР
(садится в кресло)
Благодарю, господин директор.

ЛУТЦЕ
И когда вы собираетесь уехать на родину, в Вену?

РОЗНЕР
После окончания фестиваля в Миттенвальде. В Берлине мне уже нечего делать.

В кабинет заходит секретарша ГРЕТХЕН (25-30) – красивая блондинка – на подносе две чашки кофе с печень¬ями, сахаром и перед тем, как выйти из комнаты, нежно касается плеча Рознера.

ГРЕТХЕН
(подмигивает Лутце)
Знаете, я точно приеду на концерт вместе с неким господином инкогнито! Говорят, в Миттенвальде ещё лежит снег. Неужели смогу покататься на лыжах!

Гретхен направляется к двери и Рознер провожает её восторженным взглядом.

ЛУТЦЕ
(смеется)
Гретхен не разбирается в музыке, но любит показать себя во время антракта.

РОЗНЕР
(улыбается)
О, да.

Без стука, лишних реверансов в кабинет господина Лутце входят двое рабочих, неся с собой лестницу и огромный, наскоро нарисованный портрет какого-то германского короля. Рабочие молча, не спрашивая разрешения, снимают со стены комнаты копию живописного полотна Рембрандта Ван Рейна «Жертвоприношение Исаака», заменяя её неудачным рисунком откровенного дилетанта. После чего рабочие уносят с собой деревянную лестницу и копию работы нидерландского мастера. Гретхен, задержавшаяся у дверей и пропустившая в коридор типографии рабочих, приближается к живописному полотну.

ЛУТЦЕ
Как тебе это нравится, малышка?

ГРЕТХЕН
Ой, ужас какой-то!

ЛУТЦЕ
Это, кстати, есть Фридрих Барбаросса – король Германии!

ГРЕТХЕН
Дело совсем не в короле!

ЛУТЦЕ
А в чём, детка?

ГРЕТХЕН
Рисунок неудачный – мазня!

ЛУТЦЕ
А чего ещё требовать от маляра Шлоссера? Главное то, что в кабинете висит сам Фридрих! Представителям партии власти не понравилось бы видеть на стене моей рабочей комнаты изображения Авраама и Исаака. Спасибо. Можешь идти, дорогая.

Гретхен, уходя, опять-таки нежно дотрагивается пальчиками до плеча Рознера.

ГРЕТХЕН
А мне, откровенно говоря, Исаак больше нравится, чем мазня пьяницы Шлоссера.
(Уходит)

РОЗНЕР
Вижу, вы, господин Лутце, решайте по-своему «еврейский вопрос». Перед новым начальством «Исаак» вас, точно, подвёл бы, а Фридрих – на все времена!

ЛУТЦЕ
Этот «Фридрих» мне обошелся в 4 бутылки шнапса, но я его в последствии поменяю более актуальным рисунком!

РОЗНЕР
Может, на Гитлера?

ЛУТЦЕ
Думаю, что в скором времени интерьеры всех кабинетов Германии своим видом не очень-то будут отличаться друг от друга, и люди будут похожи друг на друга, и слова, и дела, и помыслы…

РОЗНЕР
Прискорбно! Будете всё это безобразие терпеть?

ЛУТЦЕ
Знаете, мне очень дороги кружка баварского пива за обедом, мягкая постель в спальной комнате, партия в покер с моими друзьями, Рождественская ёлка с разноцветными, блестящими игрушками и горящими свечами, веселье моих деток, эта малышка Гретхен. Я – бюргер, уважающий закон и подчиняющийся легитимному Рейхсканцлеру – будь это Гитлер или, к примеру, какой-то, скажем, «Фриц Швайнкопфер»! Мне всё равно! Я желаю спокойной жизни себе и своим детям. Для этого я, дорогой мой Бенни, готов всю оставшуюся жизнь смотреть на портрет Фридриха Барбароссы. И пусть это наказание компенсируется моим же спокойствием и благополучием! Ради этого можно продать душу хоть Мефистофелю!

РОЗНЕР
Но, учтите, границы вашей безмятежности могут быть разом нарушены!

ЛУТЦЕ
Кем? Как? Какими обстоятельствами?

РОЗНЕР
Сумасшедшим политиком и политикой сумасшедшего! Дуракам закон не пи¬сан. Шизофреники или «остаются в кресле», или падают, но они по своей инициативе никогда не спускаются вниз по лестнице власти.

Они молча расстаются.

НАТ. УЛИЦА ПЕРЕД ЗДАНИЕМ ИЗДАТЕЛЬСТВА. УТРО. 10:00.

Гретхен выглядывает на улицу из открытого окна второго этажа, машет рукой Рознеру, который прощается с ней «воздушным поцелуем».

ГРЕТХЕН
Эй, эй, господин музыкант, в горах будет снег? Ну, хоть чуточку….

РОЗНЕР
Мне сказали, что в тамош¬нем ресторане всю ночь напролет играет великолепный оркестр! Вам и без лыж будет весело!

ГРЕТХЕН
Что может быть лучше этого?

РОЗНЕР
Музыка Мендельсона!

НАТ. БЕРЛИН. УЛИЦА. УТРО. 10:15.

Рознер, купив сладости по дороге, приближается к ателье Соломона Гирша. Ателье находится на первом этаже высокого дома. Семья СОЛОМОНА ГИРША (60-65) проживает на втором этаже и состоит из – фрау ПЕРЛЕ – жены портного (50-55), дочери портного ЭСТЕР (18-20) – невесты Рознера, сына портного, гимназиста ЙОССИ (14-15)

РОЗНЕР
(голос за кадром)
В этом доме живет моя невеста, дочь известного берлинского портного Соломона Гирша. . .

Несколько эпизодов (черно-белое изображение, немного ускоренные кадры с музыкальным сопровождением из раннего репертуара Марлен Дитрих) в стиле немого кино, показывающие взаимоотношения Рознера с семьей Гирш.

ИНТ. КВАРТИРА СОЛОМОНА ГИРША – БОГАТО УБУСТАВЛЕННАЯ СТАРИННОЙ МЕБЕЛЬЮ, ВИТРИНАМИ С ФАРФОРОВЫМИ БЕЗДЕЛУШКАМИ, ХРУСТАЛЬНЫМИ ЛЮСТРАМИ.

Рознера угощают чаем в семье Гирш, он играет в шахматы с Йосси, еврейские праздники заканчиваются с весёлым застольем, Рознер играет на рояле, поёт хасидские песни, ему подпевает вся семья Гиршей, Эстер показывает Рознеру семейные альбомы, свои вышивки, он нежно дотрагивается до пальцев девушки, Рознер целует Эстер. . .

НАТ. БЕРЛИНСКИЕ УЛИЦЫ, ПАРКИ, ЗООПАРК, ЦИРК-ШАПИТО. РАЗНЫЕ ПРОМЕЖУТКИ ВРЕМЕНИ.

Рознер и Эстер гуляют, общаются…

ИНТ. БЕРЛИНСКАЯ СИНАГОГА. ПОМОЛВКА РОЗНЕРА И ЭСТЕР.

ИНТ. КВАРТИРА СЕМЬИ ГИРШ. ПРАЗДНИЧНОЕ ЗАСТОЛЬЕ ПОСЛЕ ПОМОЛВКИ.

ИНТ. ДОМ СЕМЬИ ГИРШ. ПОДЪЕЗД. УТРО 14 АПРЕЛЯ.

Рознер медленно поднимается по мраморным ступеням лестницы на второй этаж, звонит в дверь.
Дверь квартиры открывает с виду напуганная, прослезившаяся Эстер. Рознер передает ей коробку со сладостями.

ЭСТЕР
Спасибо. Папа дома!

РОЗНЕР
У вас всё в порядке? Почему ваш отец не в ателье? Случилось что-нибудь?

ЭСТЕР
Кажется, случилось…

ИНТ. ПРОСТОРНАЯ КОМНАТА СЕМЬИ ГИРШ. УТРО.
Фрау Перле плачет. Сильно напуганное выражение лица Соломона Гирша, сидящего в кресле, тупо смотрящего на потолок.

ФРАУ ПЕРЛЕ
Какая беда! Какая беда!

РОЗНЕР
Вас что, обокрали? Да уж, Берлин кишит ворами и бандитами, не говоря уже о наркоманах.

ФРАУ ПЕРЛЕ
Обокрали? Нет! Я не знаю, как это называется.

РОЗНЕР
Может вызвать врача для господина Гирша?

ЭСТЕР
Врач нужен не отцу, а — Германии!

РОЗНЕР
Неужели они закрыли ваше ателье?

ФРАУ ПЕРЛЕ
Пока до этого не дошло.

РОЗНЕР
Ателье не закрыли, все вы, так или иначе, живы и здоровы, вас никто не обокрал. Ах, а где Йосси?

ЭСТЕР
Он в кабинете.

РОЗНЕР
Если ателье не закрыли, вы все — на месте, квартиру вашу не обокрали? Что может быть?

СОЛОМОН ГИРШ
Издевательство!

ЭСТЕР
У папы забрали ножницы!

ФРАУ ПЕРЛЕ
Сегодня утром штурмовики ворвались в ателье и отняли у Соломона ножницы для кройки, не взяв с собой и нитки! Отняли, шутя, между прочим, смеясь и издеваясь над старым берлинским портным!

РОЗНЕР
(улыбается)
А я то думал! Купите новые ножницы и делу конец!

ФРАУ ПЕРЛЕ
Это невозможно, Бенни!

РОЗНЕР
Почему?

СОЛОМОН ГИРШ
Старинные ножницы – реликвия нашей семьи! Я других ножниц в руках и не держал! Теперь, Бенни, я не смогу работать, потому что у меня отобрали душу портного. Ателье можно открыть в Праге, в Гамбурге, в Вене и даже в Буэнос-Айресе, но эти ножницы, как и святые книги, всегда сопровождали семью Гирш в скитаниях, в радостях и горестях! Я погиб! Я не смогу сшить ваш фрак, дорогой Бенни!

ФРАУ ПЕРЛЕ
Какое горе! Какое горе!

РОЗНЕР
Теперь мне всё понятно, господин Гирш.

СОЛОМОН ГИРШ
Сочувствуйте мне, люди!

ЭСТЕР
Было бы гораздо лучше, если папа потерял их или кто-то украл бы ножницы.

СОЛОМОН ГИРШ
Кража и потеря ничто с тем, когда нагло, смеясь, у портного забирают ножницы.

Открывается дверь, из кабинета выходит ЙОССИ и, промолчав немного, обращается к Рознера.

ИОССИ
Я не хочу жить в этой стране!

После чего все трое обнимают юношу и плачут.

РОЗНЕР
Я надеюсь, что печальный «инцидент с ножницами» не помешает нашей поездке в Миттенвальд? У меня два билета на ночной поезд.

ФРАУ ПЕРЛЕ
Мы вас проводим.

РОЗНЕР
Мы только лишь заедем к вам за вещами Эстер и здесь же попрощаемся.

ЭСТЕР
Да, так будет лучше.

РОЗНЕР
До свидания. Извините…

ИНТ. У ДВЕРЕЙ ПОДЪЕЗДА ДОМА СЕМЬИ ГИРШ. 11:00

Эстер провожает Рознера.

ЭСТЕР
Я думаю, Бенни, в скором времени они у вас отнимут эту скрипку!

РОЗНЕР
Почему?

ЭСТЕР
Скрипка дело рук работы немецкого мастера Клотца! А мы — иудеи!

РОЗНЕР
Тогда надо лишить немецких дам всех драгоценностей. Ведь огранкой алмазов занимаются амстердамские ювелиры-евреи!

ЭСТЕР
Вы наивный, Бенни!

РОЗНЕР
Это плохо?

ЭСТЕР
Вы мне таким и нравитесь.

РОЗНЕР
(целует руку девушки)

Она целует Рознера в щеку и входит в дом.

НАТ. БЕРЛИН. УЛИЦА. 14 АПРЕЛЯ. 11:15.

Рознер, обхватив двумя руками скрипичный футляр, идет по улице. За его спиной идет группа штурмовиков, смеясь, бранясь и ругая евреев. Немного испуганный Рознера, во избежание осложнений, забегает в кафе «У медведя».

ИНТ. КАФЕ «У МЕДВЕДЯ». 11:25.

В накуренном помещении находится разношерстная публика Берлина 30-х годов. Рознер присаживается к столику и к нему подходит знакомый официант.

ОФИЦИАНТ
Добро пожаловать! Как всегда, господин Рознер?

РОЗНЕР
Да, пожалуйста.

ОФИЦИАНТ
Положите футляр на стул!

РОЗНЕР
Нет уж, сегодня я спрячу инструмент под столом.

ОФИЦИАНТ
Как вам будет угодно.

Официант уходит, а Рознер, от нечего делать, безразличным взглядом обозревает присутствующих. Разные люди: — сидят молодые, пожилые, одинокие, в паре, весёлой компанией: – разговаривают, иногда – громко, пьют кофе, пиво, шнапс, коньяк, читают газеты, курят сигары и сигареты. Одинокие дамы «древнейшей профессии» сидят в весьма неприличных позах, некоторые из них без причин кивком головы здороваются с Рознером и улыбаются.

В кафе находится берлинского вор ХАЙНЦ (25-30), известный под кличкой «ТОПОР», красивый блондин с длинными волосами — на нём дорогой, черного цвета костюм, лакированные мокасины. Он курит сигару, попивает вино и общается с очень красивой девушкой, вокруг шеи которой красуется небрежно накинутая на оголённые плечи, сияющая серебристыми бликами «черная лиса». Хайнц и Рознер знакомы.

Вор нередко навещает соседа Рознера — пиротехника-взрывника-часовщика Арно Баха. Он покупает у него рукодельные бомбы не очень мощного заряда. Кроме того, «Топор» неравнодушен к Марике Эрдели и очень часто оставляет у дверей певицы огромные корзины с дорогими цветами первой свежести. «Топор», узнав Рознера — соседа «взрывника-Баха» и красивой мадьярки, в знак приветствия, машет ему рукой, чем вызывает интерес присутствующих персоной Рознера.

Официант приносит Рознеру кофе, бутерброд, сигареты, а Рознер, в это время, в свою очередь, вежливо, кивком головы приветствует Хаинца-Топора. Из патефона доносится голос Марлен Дитрих. Неожиданно в кафе врываются штурмовики (семеро мужчин) под предводительством ГРУППЕНФЮРЕРА (35-40) – низкорослого немца с большой головой и пурпурными щеками).

ГРУППЕНФЮРЕР
«Вспомогательная полиция»! Проверка документов! Без паники!

«ТОПОР»
(обращается к группенфюреру)
Эй, РОЛЬФ, ты меня не узнал? Неужели ты думаешь, что я, «Хайнц-Топор» буду тебе, моему бывшему сокамернику, показывать паспорт, которого у меня нет, и никогда его не было?

Все улыбаются.

ГРУППЕНФЮРЕР
Мы будем несчадно бороться с криминальными элементами, вроде тебя, Хайнц-Топор!

«ТОПОР»
Ты лучше признайся перед честными людьми, как задушил собственными руками ночью, в туалете тюрьмы несчастного «Коротышку Эрика», которому ты, Рольф, проиграл в карты 200 марок!

Боясь потерять скрипку мастера Клотца и помня инцидент с ножницами Гирша, Рознер, незаметно для штурмовиков, крадучи пробирается в сторону туалета, прячется в кабине и, приоткрыв дверь, издали наблюдает за происходящим в зале.

ГРУППЕНФЮРЕР
(приказывает штурмовикам)
Взять его! В полицейский участок его! Шевелитесь!

Два штурмовика направляются в сторону «Топора».

«ТОПОР»
Спасибо, Рольф!

ГРУППЕНФЮРЕР
(обращается к штурмовикам)
Вывести злостного преступника, хитрого лиса Хайнца Райнеке (по кличке «Топор»!) из объекта общественного питания!

«ТОПОР»
Я — хитрый лис? Спасибо, Ролольф! Но посмотри на себя в зеркало, если уж оно не треснется от твоего изображения! Ты похож на орангутанга.

ГРУППЕНФЮРЕР
Молчааать!

Штурмовики, крича и ругаясь, с трудом загибают руки за спину «Топора» и выталкивают его из кафе.

ИРМА
(Следуя за Хайнцем и крича в сторону посетителей кафе)
Конечно, сегодня я могу оказаться в тюрьме, но и вы, овцы несчастные, не обманывайте себя тем, что находитесь на свободе!

ГРУППЕНФЮРЕР
Господа! Инцидент исчерпан! А сейчас, евреям встаааать!

Несколько человек лениво встают со стульев и молча ожидают распоряжений группенфюрера. Штурмовоки проверяют паспорта)

ПЕРВЫЙ ШТУРМОВИК
(докладывает группенфюреру)
Мой группенфюрер, в кафе находятся 6 евреев.

ГРУППЕНФЮРЕР
Евреи не могут оставаться в кафе! Вон! Очень скоро у всех иудеев будут свои «кафе» там, где за общим столом сидят 100 человек!

Евреи встают и выходят из кафе.

ГРУППЕНФЮРЕР
(смотрит в потолок и выкрикивает зазубренные фразы)
Мы вернём себе земли Эльзаса и Лотарингии, освободим от славянского гнёта наших братьев из Судет, присоединим к родине-матери Австрию! Мы построим «Тысячелетний Рейх»! Знамёна ввысь!

Один из штурмовиков ногой толкает дверь кабины туалета и, взяв Рознера за шиворот приводит его к начальнику.

ГРУППЕНФЮРЕР
(обращается к Рознеру)
Еврей?

Рознер молчит и крепко сжимает руками футляр инструмента.

ГРУППЕНФЮРЕР
Паспорт!

Рознер протягивает группенфюреру паспорт.

ГРУППЕНФЮРЕР
Биньямин Рознер! Еврей! Открой футляр! Я говорю тебе, открой футляр!

Рознер открывает футляр, а группенфюрер, увидев скрипку, а не окровавленный нож мясника, разочарованно махает рукой.

ГРУППЕНФЮРЕР
Гражданин Австрии? Чем занимаешься?

РОЗНЕР
Студент Высшей Школы музыки в Берлине!

ГРУППЕНФЮРЕР
(обращается к штурмовикам)
Он может остаться!

Штурмовики удивленно разводят руками и, одновременно тяжело вздыхая, печалятся. Группенфюрер кидает свой взор на позолоченную цепочку часов Рознера. Он, не спрашивая Рознера, достает швейцарский механизм из жилета Рознера и, держа его в руке, внимательно рассматривая крышку, злостно улыбается.

РОЗНЕР
Вы хотите узнать который час?

ГРУППЕНФЮРЕР
Ещё этого не хватало, чтобы ариец спрашивал еврея о том, мол, который час!

Штурмовики ехидно смеются. Группенфюрер открывает крышку часов и в зале кафе достаточно громко звучит хасидская мелодия «Хаванагилы».

ГРУППЕНФЮРЕР
(Обращается к штурмовикам)
Соратники по общей борьбе! Хитрости евреев нет начала, и нет конца! Вот, это «тип» напичкал свои часы «австрийской» мелодией, точнее говоря,, «тирольской» народной песней! Но нет никакой Австрии! Австрия – провинция нашей общей родины!

Штурмовики, ехидно улыбаясь, переговариваются друг с другом

ШТУРМОВИКИ
Нашего Рольфа не обманешь! Это немецкая мелодия! Наша музыка!
Евреи прикрываются народным творчеством немцев!
Да, именно, немцев! Австрийцев в природе не существует!
Молодец, Рольф! Он сидел в тюрьме в месте с нашим дорогим фюрером!
Какая честь! Вот бы мне посидеть в одной камере вместе нашим дорогим фюрером!
У тебя всё впереди.

ГРУППЕНФЮРЕР
Да, я хорошо знаю эту песню! Её поют тирольские немцы. Она называется «Mein Vater ist ein Appenzeller!» — припев всегда украшается йодлем – горловым пением!

Группенфюрер возвращает часы Рознеру.

ГРУППЕНФЮРЕР
К сожалению, я не могу выгнать из кафе гражданина другой страны, ибо подчиняюсь законам. Пока что, увы, Австрия независимое государство! Мои соратники по общей борьбе, у вас болят сердца, я вижу ваши слёзы разочарования, но, поймите, я не уполномочен удалять граждан других государств даже из общественных туалетов.

ШТУРМОВИКИ
(хором)
Хайль Гитлер!

Штурмовики с песней «Знамёна ввысь» удаляются из кафе. Рознер возвращается на свое место, тупым взглядом смотрит на высокую чашку с холодным венским кофе. Все молчат, но вдруг люди, близко склонив головы к поверхностям столов, начинают «глотать» бутерброды с каким-то остервенением, жадно, уподобясь разве что голодным животным.

Мясо, сыр, хлеб запивается пивом, вином, крепкими напитками, кофе, чаем,… Они кашляют, чихают, стонут от переедания, потом завсегдатаи кафе, поникнув головы, молча выходят из питейного заведения и уже на улице разбегаются на все четыре стороны.

НАТ. УЛИЦЫ БЕРЛИНА. 14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 11:45.

Рознер, крепко прижав к груди футляр со скрипкой, направляется в сторону консерватории.

Видя, вдали от себя, находившихся на другой стороне проспекта коричневорубашечников, он прячется в подъездах, двориках, приседает за мусорными урнами, стоит прилипший к кроне больших деревьев, кладет футляр на бордюр тротуара и садится на него сверху, таким образом, пряча «своё добро» от назойливых взглядов штурмовиков или «добропорядочных» граждан, готовых писать доносы «по поводу» и «без повода».

Он шагает по улицам Берлина зигзагами и какими-то «каракулями»; его поведение эксцентрично и привлекает внимание прохожих. Люди провожают Рознера мнительными взглядами. В конце концов, всё заканчивается свиданием с полицейским.

Ознакомившись с паспортом Рознера, блюститель порядка внимательно смотрит ему в глаза, почти приложив свой нос к лицу скрипача и убедившись в том, что Рознер абсолютно трезвый, полицейский улыбается.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
(обращается к Рознеру)
Вам помочь?

РОЗНЕР
Что вы сказали, Гер полицейский?

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
Мы следуем инструкциям. Мы помогаем людям.

РОЗНЕР
Вы считаете, что евреи в Германии люди?

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
Безусловно! А что? Новых указаний на этот счет пока у меня нет.

РОЗНЕР
Откуда вы взялись такой хороший?

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
Вот, смотрю я на вас глазами полицейского и думаю: — какой-то вы нервный молодой человек! Постоянно подмигиваете мне, и руки у вас трясутся!
Куда направляемся?

РОЗНЕР
В консерваторию!

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
И всё-таки. Я вас провожу. Чёрт его знает, что может с вами случится. Молодой, а нервный! Знаете, вам надо отдохнуть хорошенько. Лучше в горах! Самое замечательное место – Миттенвальд!

РОЗНЕР
На границе с Австрией.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
Так точно. Да, оттуда и на родину можете перебраться.
А сейчас провожу-ка вас, а то вы под трамвай попадете!

РОЗНЕР
Ну, тогда, пошли!

Полицейский идет впереди и своей огромной фигурой целиком заслоняет Рознера.

НАТ. ЗДАНИЕ КОНСЕРВАТОРИИ. 14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 12:45

Рознер поднимается по лестнице и вдруг оборачивается в сторону провожавшего его полицейского.

РОЗНЕР
Эй, спасибо, добрый полицейский! Скажите, как вас зовут?

ПОЛИЦЕЙСКИЙ
АдольФ !

ИНТ. РЕПЕТИЦИОННЫЙ ЗАЛ КОНСЕРВАТОРИИ. 14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 13:00.

Репетиция оркестра. Репертуар – скрипичный концерт Мендельсона. За дирижерским пультом маэстро Флеш. Солист – Бенни Рознер.

ФЛЕШ
Tempo, tempo….

В процессе творческого экстаза Рознера, во время исполнении финальной части концерта в зал вламливаются штурмовики. Это группенфюрер Рольф со своей ватагой штурмовиков, некоторое время назад инспектирующий кафе.

ГРУППЕНФЮРЕР
(обращаетя к Рознеру)
А-а-а-а-а, гражданин Австрии? Я вас узнал! Сход марксистов? Печатаете листовки?

ФЛЕШ
(возмущен)
Господа, здесь проводится репетиция оркестра «Высшей Школы Музыки»! Будьте добры, покиньте зал!

ГРУППЕНФЮРЕР
Вы тоже еврей, как и господин Рознер?

ФЛЕШ
Я профессор Консерватории Карл Флеш!

ГРУППЕНФЮРЕР
Вы уклоняетесь от ответа!

ФЛЕШ
Да, я еврей и этим горжусь!

ГРУППЕНФЮРЕР
(обращается к штурмовикам)
Нашёл, чем гордится!

ШТУРМОВИКИ
(в один голос)
Будь мы евреями, мы бы все повесились!

ГРУППЕНФЮРЕР
(обращается к штурмовикам)
Вы абсолютно правы, мои сподвижники по общей борьбе! Я бы тоже повесился!

ШТУРМОВИКИ
(в один голос)
Благодарим за доверие, Гер группенфюрер!

ФЛЕШ
Прошу вас…

ГРУППЕНФЮРЕР
Погодите, погодите, не надо торопиться! Итак, что вы называете репетицией?

ФЛЕШ
Это….

ГРУППЕНФЮРЕР
А-а-а-а, трудно ответить? Я подскажу! Вы хотите отравить население славного города Берлина!

ФЛЕШ
Это абсурд, гражданин военный!

ГРУППЕНФЮРЕР
Вы отравляете население Берлина… «неправильной музыкой»!

ШТУРМОВИКИ
(в один голос)
«Неправильной музыкой»!

ГРУППЕНФЮРЕР
Мы получили сигнал от верного члена национал-социалистической партии, что здесь играют музыку заклятого врага всего немецкого народа, еврея Мендельсона!

ШТУРМОВИКИ
(в один голос)
Это недопустимо!

ГРУППЕНФЮРЕР
Мы получили сигнал, что дирижер и солист – евреи!

ШТУРМОВИКИ
(в один голос)
Это возмутимо!

ГРУППЕНФЮРЕР
Мы получили ещё один сигнал, что для претворения в жизнь этого безобразия используется скрипка немецкого мастера Клотца – истинного арийца в десятом поколении!

ШТУРМОВИКИ
(хором)
Как? Немецкий инструмент в руках еврея? Вы шутите, Гер Группенфюрер? Скажите, что вы шутите, и мы успокоимся!

ГРУППЕНФЮРЕР
Весь ужас заключается в том, что пока я не имею указаний конфисковать инструмент и, тем самым, не могу обезопасить арийскую скрипку от сионистского заговора!

ШТУРМОВИКИ
(хором)
Почему?

ГРУППЕНФЮРЕР
Мои верные товарищи! Мы ещё не так сильны, чтобы помешать распространению «неправильной музыки», т. е. «музыки врагов»! Ведь, нет и трёх месяцев, как наш Фюрер находится у власти!

РОЗНЕР
Извольте объяснить, что такое тогда «правильная музыка»?

ГРУППЕНФЮРЕР
Народная музыка и наши марши! Ну, может быть, ещё этот… Вагнер!

ФЛЕШ
(с сарказмом)
От имени Вагнера благодарю вас!

ШТУРМОВИКИ
(хором)
Он смеётся над нами!

ГРУППЕНФЮРЕР
Мои соратники по борьбе! Покажите этим «музыкантам» пример «правильной музыки»! Пусть они очистят свои мозги от всякого мусора! Слушайте и учитесь у немецкого народа!

Штурмовики громко, в один голос начинают петь народную песню «О, прекрасный Вестервальд».

ШТУРМОВИКИ
(поют)
«Мы хотим маршировать,
Дружно по лесу шагать.
Мы идем к плечу плечом,
Ветра свист нам нипочем.
Пляшут танец озорной
Ганс и Грета в выходной.
Под веселый перепляс
Сердце радуется в нас.
После танцев сам собой
Возникает мордобой.
Нет под глазом фонаря –
Значит вечер прожит зря!»

ГРУППЕНФЮРЕР
Я получил заряд бодрости! Вот, господа, вам образец «правильной» музыки!

ГРУППЕНФЮРЕР
(неожиданно для всех кричит)
Всем сесть! Всем сесть на свои места! Рознер и профессор, тоже садитесь!

Музыканты подчиняются приказу. Группенфюрер начинает медленно ходить перед выстроенными в один ряд штурмовиками, скрестив руки за спину. Коричневорубашечники с восторгом смотрят на своего лидера, ожидая от него чего-нибудь неординарного. Они переговариваются между собой, явно желая, чтобы группенфюрер Рольф услышал их слова.

ШТУРМОВИКИ
Наш Рольф истинный ариец!
Он ещё покажет этим евреям и коммустам!
Мы должны гордиться своим наставником.
Наша сила в единстве! С Рольфом мы не пропадём!

Довольный репликами подчиненных, группенфюрер насвистывает мелодию песенки Хорста Весселя и, останавливаясь, внимательно всматривается в свои, начищенные до блеска сапоги.

ГРУППЕНФЮРЕР:
(обращается к штурмовикам)
Вы помните мою команду во время «проверки евреев» в кафе « У медведя»?

ПЕРВЫЙ ШТУРМОВИК
Так точно, мой группенфюрер! Вы сказали: — «Евреям встать!».

ГРУППЕНФЮРЕР
Совершенно верно! А сейчас мы находимся в музыкальном заведении! Что есть «Музыкальное заведение»?

ШТУРМОВИКИ
(хором)
Рассадник сионизма!
Синагога!
Конспиративная квартира коммунистов и пацифистов!
Это место, где в каждом рояле может быть спрятана бомба!

ГРУППЕНФЮРЕР
Всё верно, мои товарищи.

ШТУРМОВИКИ
(хором)
Хаиль Гитлер!

ГРУППЕНФЮРЕР
Внимание! Внимание! Исходя из того, что мы сейчас находимся в Консерватории, моя команда будет звучать иначе!

Штурмовики с довольными лицами и улыбками смотрят друг на друга, ожидая от своего лидера чего-то конгениального и обращаясь к музыкантам, группенфюрер кричит командным голосом.

ГРУППЕНФЮРЕР
Немцам встааать!

Со стульев встают два контрабасиста.

ГРУППЕНФЮРЕР
Вы видите, что стоят два человека! И, что это значит?

Штурмовики молчат, уставившись глазами в паркетный пол консерватории – им стыдно! Они не разгадали суть «гениальной команды» Рольфа.

ГРУППЕНФЮРЕР
Стоят два человека! Уточняю: — стоят два немца!

Штурмовики молчат.

ГРУППЕНФЮРЕР
Если встали со стульев два немца, то те, которые сидят, являются….
(тишина)

ГРУППЕНФЮРЕР
Являются…..
(тишина)

ГРУППЕНФЮРЕР
Все те, которые сидят – евреи! Понятно?
Штурмовики, подавленные интеллектом своего лидера, постепенно «приходят в себя».

ШТУРМОВИКИ
Сидят евреи!

ГРУППЕНФЮРЕР
Да, сидят евреи!

ШТУРМОВИКИ
(хором)
Но их тут очень много!

ГРУППЕНФЮРЕР
Это же консерватория!

ШТУРМОВИКИ
(хором)
А-а-а-а-а-а-а-а…

ГРУППЕНФЮРЕР
Вам сейчас понятно, в каком опасном месте мы находимся!

ШТУРМОВИКИ
(хором)
Так точно, понятно, Гер Группенфюрер!

ГРУППЕНФЮРЕР
Мы убедились, что здесь, в Берлинской Высшей школе музыки еврейские музыканты играют еврейскую музыку, а им подыгрывают (какой стыд!) двое немцев, двое негодяев, которые даже и не немцы, а, скорее всего, евреи! Я говорю о контрабасистах!

ШТУРМОВИКИ
(хором)
Хаиль Гитлер!

ГРУППЕНФЮРЕР
Отряд, стаановись! Рознер, достаньте из кармана ваши часы, и пусть напоследок звучит «Тирольская мелодия»! Нам веселее будет шагать! Смирно! На право! Запевай! Шагом маааарш!

Под звуки мелодии «Хава Нагилы» коричневорубашечники твёрдым шагом выходят из зала, напевая песню из, как говорят, совсем «другой оперы».

ШТУРМОВИКИ
«Николаус завтра нам
Привезет подарки:
Флейту, саблю и наган.
И ружье, и барабан,
Ведь мечтает мальчуган
О сраженьях жарких».

НАТ. БЕРЛИН. УЛИЦА ПЕРЕД ЗДАНИЕМ КОНСЕРВАТОРИИ. 17:00

Рознер и профессор Флеш. Глядя друг другу в глаза, Рознер и Флеш некоторое время молча стоят, а потом молча же расходятся.

ТИТР:
В 1935 году нацисты профессора и его с супругу выдворили из Германии. Карл Флеш скончался в Люцерне, в Швейцарии, в 1944 году.

НАТ. БЕРЛИН. ШИРОКАЯ УЛИЦА. 14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. ВЕЧЕР. 18:30

По улице маршем идут отряды штурмовиков, ряды которых в основном составляют представители национал-социалистической партии и «Немецкого студенческого союза» с Гитлерюгендом. Марширующие выкрикивают лозунги против евреев, марксистов и пацифистов. Это называется «Акцией против негерманского духа».

ШТУРМОВИКИ
(декламируют хором)
С Адольфом Гитлером к лучшему будущему!
Германия будет жить, даже если мы должны умереть!
Человек может пасть, знамя – никогда!
Германия, проснись!

После чего, все дружно поют песню Хорста Весселя «Знамёна ввысь! Рознер, держа прижатый к груди футляр со скрипкой, идёт по тротуару параллельно шествию штурмовиков. Кроме него множество горожан сопровождают манифестацию. Народу всё прибавляется. Люди толкают Рознера вперёд, и у Рознера нет сил бороться с этим «железным потоком». Видно, что Рознер боится потерять скрипку. Манифестанты останавливаются.

ГОЛОС МАНИФЕСТАНТА
Мы хотим овладеть народным духом. Хайль Гитлер!

Единым гулом отвечают штурмовики, и движение колонны продолжается. Несмотря на то, что на улице ещё светло, марширующие нацисты зажигают сотни факелов. Шествие направляется к Жандармплатце, где состоится сожжение неугодной «наци» литературы.

МАНИФЕСТАНТЫ ПОЮТ
«Германия, Германия превыше всего, Превыше всего в мире».

Позади марширующей колоны нацистов медленно двигается грузовик, кузов которого целиком заполнен книгами. Рознер разговаривается с пожилым мужчиной в очках и с испуганным лицом.

РОЗНЕР
Чьи книги жгут?

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ
Разве это имеет значение? Это лишь прелюдия! Запомните, там, где сжигают книги, в последствии сжигают людей! Всего доброго, извините…

CТУДЕНТ С РЫЖИМИ ВОЛОСАМИ стоит на ступеньке кабины автомобиля, читает агитационную листовку, кричит во весь голос.

СТУДЕНТ
Долой декадентство и моральное разложение! Я сжигаю сочинения Генриха Манна.

НАТ. БЕРЛИН. ЖАНДАРМПЛАТЦЕ. ВЕЧЕР. 19:30
Процессия штурмовиков с зажженными факелами и сопровождавшие их горожане выходят на площадь. Все расположились по кругу, в центре которого горит костёр из кип старых газет.

ГОРОЖАНЕ
(Хором скандируют)
Адольф, Адольф, Адольф!

Молодой человек, одетый в форму штурмовика, представляет на обозрение экзальтированной публики книгу «неугодного немецкому духу» автора, выкрикивает фамилию «вредного» прозаика, поэта или учёного, и бросает «печатную продукцию» в костёр. После чего выходит «на сцену» другой нацист и всё повторяется сначала. Огонь полыхает вовсю. На лицах присутствующих волнами отображается багровый цвет пламени.

Рознер временами закрывает глаза и ещё крепче прижимает к груди футляр со скрипкой. Вдруг, Рознер замечает Эстер, прижатую со всех сторон манифестантами. Она глазами ищет кого-то. Рознер начинает медленно и с трудом продвигаться в её сторону. Рознер кричит, дабы привлечь внимание девушки, но боится произносить еврейское имя «Эстер».

РОЗНЕР
Фройлаин, фройлайн!

Он с трудом, но добирается до неё.

ЭСТЕР
Бенни, что ты здесь делаешь? Откуда ты «свалился»?

РОЗНЕР
Возвращаясь домой после репетиции, я случайно оказался в центре событий.

ЭСТЕР
А я ищу брата!

РОЗНЕР
Что случилось?

ЭСТЕР
Йосси с еврейскими мальчиками нашего квартала шел в сторону площади. Надо его найти!

РОЗНЕР
Тут поищешь! Как же!

Рознер, стараясь вырваться из толпы, кричит, раздвигая руками граждан.

РОЗНЕР
Пропустите, пожалуйста, беременную женщину! Беременная женщина-немка! Расступитесь, граждане! Дорогу фрау Браун!

Манифестанты, с подозрением разглядывая совсем уж не арийские черты лица Рознера и Эстер, с трудом, но расступаются, создают «коридор», при помощи которого Рознеру и Эстер удается вырваться на безлюдную улочку.

НАТ. БЕЗЛЮДНАЯ УЛОЧКА. 14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. ВЕЧЕР. 19:45

Рознер и Эстер замечают силуеты 3-х мужчин, перекривавших дорогу. В руках одного незнакомца блестит финский нож. Вид, одежда, обувь, манера поведения мужчин – всё характерно для преступного «берлинского элемента». Они, отняв у Рознера и Эстер кошельки, открывают футляр и разглядывают скрипку мастера Клотца.

КУРТ
(обращается к первому грабителю)
Что делать, «Капитан»?

«КАПИТАН»
Надо посоветоваться с «Топором». Он сейчас в «Медвежонке», ну, вместе с этой, красоткой Ирмой. Пусть шевелится.

КУРТ
Ладно! Бегу!

РОЗНЕР
(беспечным тоном шутит)
С «Топором» мы старые приятели!

ЭСТЕР
Ты в своём уме?

РОЗНЕР
Вполне!

«КАПИТАН»
(обращаясь к Рознеру)
Эй, кто из вас музыкант — ты или твоя подруга?

РОЗНЕР
Ну, скажем, я!

«КАПИТАН»
Скрипка то, видно, старая!

Вскоре появляется «Топор» в сопровождении Курта. «Топор» обращается к Капитану, в начале не замечая Рознера и Эстер.

«ТОПОР»
Чего звал?

«КАПИТАН»
Вот, скрипка! Кажется, очень уж старинная!

«ТОПОР»
А у кого взяли?

УРИ
Вон, стоят парень с девушкой!

«ТОПОР»
(Обращается к Рознеру и Эстер)
Подойдите!

Рознер с Эстер приближаются к «Хайнцу-Топору» и гроза всех берлинских бандитов сразу же узнает Рознера.

«ТОПОР»
Ну, дружище, сегодня я уже во второй раз вижу тебя!

РОЗНЕР
Привет, Хайнц!

«ТОПОР»
Ты с девушкой?

РОЗНЕР
Это моя невеста!

«ТОПОР»
(приказывает бандитам)
Вернуть награбленное! Перед вами известный скрипач – Бенни Рознер со своей невестой!

«КАПИТАН»
Ясно!

«ТОПОР»
Капитан, ты ведь хорошо знаешь законы берлинских воров?

«КАПИТАН»
С пелёнок выучил!

«ТОПОР»
Так вот! Закон гласит: – не забирай у человека орудие труда! Для моего друга скрипка и есть орудие труда! Если у тебя отнимут нож, кем ты станешь? Правильно, ты станешь «паршивой овцой», которую и ребёнок обидит. Значит, нож есть орудие твоего «труда»! Я внятно говорю?

«КАПИТАН»
Всё правильно!

Капитан и Курт тихо уходят

«ТОПОР»
(обращаясь к Рознеру и Эстер)

Вы не откажете мне в одной просьбе? Посидите со мной в «Берлинском медвежонке».

ЭСТЕР
Вы приглашаете нас в кабаре?

«ТОПОР»
«Медвежонок» место вполне респектабельное. Позавчера там сидел Геринг!

РОЗНЕР и ЭСТЕР
(одновременно)
А кто такой Геринг?

«ТОПОР»
Один из главарей бандитов!

ЭСТЕР
(наивно)
Простите, он «работает» с вами?

«ТОПОР»
Боже упаси! Он «работает» в шайке Гитлера! У них совсем другой профиль!

РОЗНЕР
Спасибо, но, знаете, кроме всего прочего, мы сегодня собираемся уехать в Миттенвальд.

«ТОПОР»
«Мюнхенским поездом»? Это будет ещё совсем не скоро.

ЭСТЕР
У нас проблема: — я ищу своего брата. Его зовут — Росси Гирш! Что делать?

«ТОПОР»
Поехали в «Медвежонок». Там видно будет.

НАТ. БЕРЛИН. УЛИЦА. ВЕЧЕР.14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 20:30
Рознер, Эстер и Топор садятся в автомобиль «Бугатти-50Т». Автомобиль перемещается по улицам вечернего Берлина.

НАТ. БЕРЛИН. КАБАРЕ «БЕРЛИНСКИЙ МЕДВЕЖОНОК». ВЕЧЕР. 20:45 ПАРАДНЫЙ ВХОД. ВЫСОКИЕ ЛЕСТНИЦЫ. У ВХОДА УВЕСЕЛИТЕЛЬНОГО ЗАВЕДЕНИЯ ТОЛПЯТСЯ ЛЮДИ: – «Лица берлинской богемы и преступного мира».

Местами группами стоят штурмовики – громко разговаривают и смеются. Тут и там с раскрытыми газетами в руках стоят агенты «разных мастей». Они не скрывают интерес к посетителям кабаре. Рознер, Эстер и «Топор» выходят из автомобиля. Они медленно поднимаются по лестнице в направлении парадного входа кабаре.

Люди уступают дорогу «Топору», а некоторые демонстративно здороваются с ним, показываю всем, что они на «короткой ноге» с лидером преступного мира Берлина. «Топор» сдержанно отвечает на приветствия, а потом, не останавливаясь, переговаривается с мужчиной средних лет. Это – «КРОВАВЫЙ РУДОЛЬФ» (40-45). С виду типичный бандит Берлина того времени – он после беседы с «Топором» быстро разворачивается и уходит.

«ТОПОР»
(обращается к Рознеру и Эстер)
Это был «Кровавый Рудольф»! Он может отыскать в Берлине не только вашего брата, но и в придачу к нему библейских Моисея, Соломона и Исаака. . .

Они заходят в здание кабаре.

ИНТ. ВЕСТИБЮЛЬ КАБАРЕ.

АДМИНИСТРАТОР КАЗИНО (45-50), статного вида мужчина во фраке, встречает Рознера, Эстер и «Топора». Все направляются в зал.

ИНТ. ПРОСТОРНЫЙ, ШУМНЫЙ ЗАЛ ТИПИЧНОГО БЕРЛИНСКОГО КАБАРЕ. ВЕЧЕР. 21:00
Рознер, Эстер и «Топор» усаживаются за стол, где стоит ведро со льдом и французским шампанским вином, а на тарелках «красуются» чёрная, красная икра хлеб, масло и горький шоколад. Официант приносит три чашки кофе.

«ТОПОР»
Нам повезло! Представление ещё не началось. Скажу заранее, что «гвоздём программы» является выступление все нам хорошо известной….

РОЗНЕР
Догадываюсь!

«ТОПОР»
Да, это ваша соседка – Марика Эрдели!

РОЗНЕР
Очень рад! Я помню, как часто благоухали ваши розы у дверей красивой мадьярки!

«ТОПОР»
Грешен, но она мне всегда нравилась!

ЭСТЕР
(обращается к «Топору»)
Бенни часто рассказывает о ней. Он говорит, что фройлаин Марика весёлая и забавная мадьярка.

«ТОПОР»
Ах, интересный у вас дом на Глюклихштрассе 33, дорогой Бенни! Инженер-взрывник – Арно Бах соседствует со звездой кабаре – Марикой Эрдели и подающим большие надежды скрипачом – Бенни Рознером!

РОЗНЕР
Я мечтаю уехать и не только из дома.

К столу подходит администратор в чёрном фраке.

«ТОПОР»
Что у вас сегодня?

АДМИНИСТРАТОР
«Весёлая вдова»! Никаких пошлостей — антиеврейский памфлет, но, скажу, весьма корректный!

РОЗНЕР
Поздравляю, не отстаёте от жизни.

АДМИНИСТРАТОР
«Деньги не пахнут», как говорится.

Звучит оркестр. Пары танцуют фокстрот. Все столы заняты. В «Медвежонке» присутствует обычная для такого заведения публика: — криминальный элемент; торгаши; дамы с кавалерами; отдельно сидящие, ждущие в финансовом плане приемлемых предложений проститутки высокого ранга; гости столицы (в основном, из скандинавских стран и Венгрии); военные средних чинов; приехавшие в столицу богатенькие, тучные сынишки прусских землевладельцев; эмигранты из России (в Берлине их очень много) и так далее.

Штурмовики чувствуют себя неловко, но, в то же время, они же вовсю стараются адаптироваться к новой атмосфере: — коричневорубашечники очень громко хохочут, много пьют, порой выкрикивают набившее оскомину «Хайль Гитлер» и, разинув рот, глотая слюни, выпячивают глаза в сторону красивых дам, когда те, виляя своими задницами, крутятся в танце.

Завсегдатаи кабаре стараются не связываться со штурмовиками; они просто игнорируют их, однако, штурмовики, быстро находят весёлых хохотушек – краснощёких немок с крупными бёдрами и неуклюже танцуют, как крестьяне из Швабии: – очень быстро, шумно, грубоватыми движениями и не в такт мелодии. Время от времени штурмовики горланят народные песни, сидя на стульях и подпрыгивая. «Кровавый Рудольф» приближается к столу «Топора».

«ТОПОР»
Вот, и, наш доблестный Рудди вернулся!

ЭСТЕР
(встав со стула)
Неужели он нашел моего брата? Так быстро?

РУДДИ
(обращается к «Топору»)
Я привёл сюда целую ватагу мальчиков! Они стоят рядом с гардеробом и ждут нас!

ЭСТЕР
Йосси?

РУДДИ
Есть там такой! По фамилии Кирш!

РОЗНЕР
Вы ошиблись! Гирш!

РУДДИ
А какая разница – Кирш или Гирш – главное, что нашёлся!

«ТОПОР»
Где ты их «выловил», старина?

РУДДИ
На крыше одного из домов! Они сбросили оттуда огромный штоф с машинным маслом, аккурат, за пять минут до того, как на улице появились марширующие штурмовики с факелами!

ЭСТЕР
Боже!

«ТОПОР»
Не плохо, не плохо…

РОЗНЕР
И что случилось?

РУДДИ
Я своими глазами видел, что творилось на улице, когда весь сброд штурмовиков, как один человек, поскользнулся на машинном масле, да ещё с зажженными факелами в руках!

Рассказ РУДДИ сопровождают черно-белые, немного ускоренные кадры, которые показывают комичную ситуацию падения, скольжения, кувыркания и горения отряда штурмовиков, поскользнувшихся на машинном масле. Музыкальное сопровождение эпизода – песня Хорста Весселя – «Знамёна ввысь»!

«ТОПОР»
Вот это да!

РУДДИ
Жалко то, что основная масса нацистов пошла по другой улице! Если этого не случилось, все штурмовики сгорели бы.

ЭСТЕР
Господин Рудольф, отведите меня, пожалуйста, к брату!

ИНТ. У ГАРДЕРОБА СТОЯТ, ПОНИКНУВ ГОЛОВЫ, МАЛЬЧИКИ И СРЕДИ НИХ – Йосси Гирш.

РУДДИ
(представляя Эстер «героев дня»)
Вот, пожалуйста, любуйтесь!

Эстер обнимает брата. Мальчики, понурив головы, молчат и из-под бровей тайком поглядывают на «Топора».

РУДДИ
(обращаясь к «задержанным»)
Все евреи?

ЭСТЕР
Все. Я их с пелёнок знаю. Они наши соседи.

РУДДИ
(подходит к «Топору»)
Я тебе так скажу, Хайнц, что преступник еврей трижды опасен, чем преступник немец!

«ТОПОР»
Это ещё почему?

РУДДИ
У еврея фантазии побольше! Он на выдумку горазд!

«ТОПОР»
Идея с маслом хороша! Я бы не додумался до такого!

РУДДИ
Вот, я и говорю, что у них фантазии побольше.

ЭСТЕР
Эти мальчики из порядочных семей. Они муху не обидят! Просто, когда тебя бьют, и, притом, бьют больно, следует ответить! Или нет?

РУДДИ
Нас тоже били, милая фройлаин! Преступником никто не рождается, и не родился ещё, кроме как Макса Ланда или «МАКСА ЛЮДОЕДА», который в камере предварительного заключения живьём загрыз известного всем «ГЕРМАНА ГАМБУРГСКОГО» — «САКСОФОНИСТА»! Хайнц мне соврать не даст! А что с этими мальчиками делать, Хайнц?

«ТОПОР»
Что делать? По одному человеку проводить до места жительства, и чтобы эти «герои» неделю нос не высовывали из своих домов.

РУДДИ
(Обращаясь к мальчикам)
«Держать всем язык за зубами», в течение месяца друг с другом не общаться! Понятно?

МАЛЬЧИКИ
(тихо и вяло)
Понятно!

Рознер и Эстер прощаются с Йосси.

ЭСТЕР
(обращается к брату)
Если к 12 часам меня не будет дома…

ИОССИ
Тогда я буду вместе с твоим чемоданом на перроне железнодорожного вокзала.

ИНТ. ЗАЛ КАБАРЕ.
Красочное представление под названием «Весёлая вдова» начинается. Рознер, Эстер и «Топор» усаживаются за стол.

«ТОПОР»
(поднимает бокал с шампанским)
За нашу встречу и будем благополучны!

Рознер пьет шипучий напиток и выглядит раскованным, свободным и даже счастливым человеком, но стоит ему невзначай кинуть взгляд на злополучный футляр с инструментом мастера Клотца, находившегося под столом, что «невообразимая лёгкость бытия скрипача» немного омрачается.

Эстер внимательно следит за спектаклем и веселится от души, ну, а когда появляется на сцене мадам Марика в роли «весёлой вдовы», фройлайн Гирш аплодирует. Сюжет спектакля прост: — умер богатый еврей; вдова собирается выйти замуж; к ней, в дом приходят женихи (с песнями и плясками); «неутешная» мадам тоже неистово пляшет и поёт; покойный муж ревнует жену «с того света» и часто наведывается к своей бывшей супруге в образе комического призрака, что и вызывает особое веселье у публики.

К столику,где сидят Рознер, Эстер и «Топор, с походкой заправского военного, с большой кружкой пива в руке, обличённый в форму штурмовика, шагает сосед Рознера Отто Брак. Он вдребезги пьян.

БРАК
А-а-а-а, дорогой мой Рознер! Я так рад вас видеть! В конце концов, все люди берут своё начало от Адама и все люди братья!

Брак демонстративно игнорирует Эстер и Хайнца, а они, в свою очередь, не обращают на него внимания. Чтобы как-то выйти из неловкой ситуации, Рознер отводит соседа в сторону, к стойке бара)

БРАК
Дорогой мой Рознер! Сегодня я самый счастливый человек!

РОЗНЕР
Вы женились, Отто?

БРАК
Ни в коем случае! Женщин я не выношу! Они тупые и думают только лишь об… ну, вы поняли…об…ха-ха…

РОЗНЕР
Вы пьяны?

БРАК
У меня есть веская причина хорошо напиться, но я не пьян! Я просто счастлив!

РОЗНЕР
И в чём заключается ваше счастье, Отто? Вы убили еврея? Вы замучили еврейских детей? Вы подожгли синагогу? Поздравить вас?

БРАК
До этого ещё не дошло.

РОЗНЕР
Сочувствую! Но всё у вас впереди! Не надо так переживать! Вы ещё покажете себя!

БРАК
Я должен рассказать нечто особо секретное!

РОЗНЕР
Лучше уж не говорите! Я ведь еврей!

БРАК
Не всякому суждено родиться с фамилией Брак!

РОЗНЕР
Или с фамилией Гитлер!

БРАК
Гитлер! О, это даже не счастье, это — блаженство!

РОЗНЕР
Ну, ладно, всего доброго и желаю вам полного «национал-социалистического счастья»!

БРАК
Уходите?

РОЗНЕР
У меня много дел! Я на днях еду в Миттенвальд, на Фестиваль музыки, как вы знаете!

БРАК
В Миттенвальд? Это надо отметить! Я вас приглашаю за наш стол!

РОЗНЕР
Пить немецкое пиво?

БРАК
Извините, но этого вы ещё не заслужили! Немецкое пиво для еврея, что речь фюрера — для глухонемого! Ха-ха…

РОЗНЕР
Не буду вам мешать! Точите длинные ножи, Отто!

БРАК
Ладно! Меня заждались соратники по борьбе, но на прощание я вам расскажу, что случилось ровно час тому назад! Это секрет!

РОЗНЕР
Я слушаю вас! Побыстрее, пожалуйста!

Рассказ Брака иллюстрируют черно-белые, немного ускоренные кадры на фоне песни Хорста Весселя «Знамёна ввысь».

БРАК
Час тому назад у нашего дома на Глюклихштрассе остановились автомобили. Я стоял у подъезда, держа в руках наш еженедельный журнал «Штурмовик» — «Der Schturmer». Увидев блестящие автомобили, я понял, что это ОН! Да, к этому счастливчику Штетке на сеанс рисования приехал наш дорогой вождь, фюрер германского народа Адольф Гитлер. Я решил отойти в сторону, но от волнения мне не удалось сделать даже один, единственный шаг. Единственное, что я смог сделать было поднятие правой руки в знак нашего нацистского приветствия и крик во весь голос: — Хайль Гитлер! ОН подошел и попросил охранников оставить меня в покое, потом ОН приблизился ко мне и в знак дружеского расположения положил свою руку на моё плечо.

ГИТЛЕР
Ваша фамилия, штурмовик?

БРАК
Брак! Отто Брак, мой фюрер!

ГИТЛЕР
Какая красивая фамилия!

Брак продолжает рассказ на фоне черно-белых, Ускоренных кадров.

БРАК
Я заплакал от счастья! Вдруг лицо фюрера покраснело, и в его взоре я увидел железную волю немецкого народа. ОН начал говорить, жестикулируя обеими руками. Да, его слова всегда находили адрес в моём сердце. Многое из сказанного я не смог запомнить, но некоторые слова были выжжены в моей душе огненным клеймом национал-социализма. Фюрер говорил без устали. О чём? Вам это хорошо известно и это не главное! Потом он попрощался со мной!

ГИТЛЕР
Прощайте, мой верный солдат! Мы встретимся на поле боя, чтобы победить врага или вместе погибнуть, но, запомните, что в случае поражения через 1000 лет мы восстанем из пепла!

БРАК
Да, мой фюрер!

Он пожал мне руку и скрылся в подъезде, но вдруг, ко мне подошел заместитель Гитлера по партии, геноссе РУДОЛЬФ ГЕСС! Он по братски обнял меня и поздравил.

ГЕСС
Счастливый вы человек, Брак! Вы разговаривали с нашим дорогим Рейхсканцлером! Запомните этот день навсегда! Вам есть, что рассказать своим внукам!

Я плакал, держа поднятую в знак приветствия руку.

Конец рассказа

БРАК
Вот, что случилось сегодня, час тому назад!

Брак, не попрощавшись, резко поворачивается и горланя нацистскую песню, направляется к «своим», а Рознер присоединяется к Эстер и «Топору».

Финал представление «Веселой вдовы». По окончании спектакля свист, горячие аплодисменты счастливых зрителей заглушают всё. Марика Эрдели стоит перед рампами и ей подносят корзины с цветами. Она «воздушными поцелуями» награждает публику.

Ажитированный зритель от восторга топает ногами. Откуда не возьмись, пьяные штурмовики подбегают к «звезде кабаре», поднимают её на руки, начинают вилять красавицу-мадьярку зигзагами между столов. Вдруг, увидев Рознера, Марика от удивления пальцами протирает глаза и, удостоверившись, что Рознер – это Рознер, громко смеется.

МАРИКА
Эй, Бенни! Вот так, денёчек! Не уходи без меня!

«ТОПОР»
(обращается к Марике)
Милашка, мы ждём! Переодевайся побыстрее и «причаливай» к нашему столу!

МАРИКА
Хайнц? А я тебя и не заметила?

Оркестр продолжает играть популярные в то время мелодии. Пары крутятся в танцах — вечер «в разгаре». Через некоторое время Марика, держа в руке трость, показывается публике в белом мужском костюме, в белой шляпе и накинутым на плечи белым плащом. На этом белоснежном фоне отличается цвет широкого, красного галстука с блестящим, но недорогим камнем – «а-ля бриллиант». Раздаются аплодисменты.

К ней подходят мужчины, приглашают к себе, за стол, целуют её белые перчатки и передают фройлайн Эрдели какие-то бумажки, визитки. Проявлению восторга нет конца. Привыкшая к такому назойливому вниманию поклонников, Марика не теряет спокойствия и, двигаясь к столику Рознера, Эстер и «Топора» походкой парижской манекенщицы, она улыбается, соблазняя всех и всея, но, известное дело, конкретного адресата этой сногсшибательной улыбки невозможно найти: – артистка, как бы, принадлежит всему миру и, одновременно — никому!

Рознер и «Топор» стоя приветствуют Марику. Она, приблизившись, едва прикасается щекой к щекам мужчин, улыбается и своим внимательным «женским взглядом» «изучает» невесту Рознера, прямо-таки «с ног до головы».

МАРИКА
А-а-а-а, это то точно Эстер, Я не ошиблась, Бенни?

ЭСТЕР
(обращаясь к актрисе)
Добрый вечер! Вы были великолепны!

РОЗНЕР
(обращаясь к актрисе)
Не знал, что ты такая у нас обворожительная! Твоё место, действительно, в «Мулен руже».

МАРИКА
У тебя, Бенни, очень красивая девушка! Вы прекрасны, Эстер.

ЭСТЕР
Спасибо.

МАРИКА
Я хочу выпить за ваше будущее, Эстер и Бенни! Будьте счастливы! Лехайм!
(обращается к Рознеру)
Бенни, что это ты с футляром «подружился»? Сидишь, прижимаешь к себе этот «чертовый» футляр обеими руками, смотришь на него с каким-то трепетом, даже испугом! У тебя там скрипка или еврейское золотишко?

ЭСТЕР
У него там скрипка!

РОЗНЕР
Скрипка мастера Клотца! Матиаса Клотца из Миттенвальда!

МАРИКА
Ну, если скрипка, покажи!

Рознер с волнением открывает крышку футляра и только лишь краешком показывает присутствующим великолепный инструмент.

МАРИКА
Ой, и впрямь скрипка!

«ТОПОР»
(Обращается к Рознеру)
Это дорогой инструмент?

РОЗНЕР
Да!

«ТОПОР»
Дороже, чем «Амати» или «Страдивари»?

РОЗНЕР
Нет, конечно, но смычковые инструменты семейной династии Клотц высоко ценятся в музыкальном мире!

МАРИКА
(обращаясь к Эстер)
Моя дорогая, ты танцуешь?

РОЗНЕР
Она создана для танца!

МАРИКА
Я вижу, что двое мужчин сидят, как прибитые гвоздями к своим местам, а, в это время, фройлаин скучает.

«ТОПОР»
Я и Бенни оказались плохими танцорами.

МАРИКА
У меня есть идея!

Марика что-то шепчет на ухо мадемуазель Гирш и, к удивлению всех присутствующих, «звезда кабаре в мужском костюме» элегантно приглашает на танец от волнения немного растерявшуюся Эстер. Кроме нетрадиционного «однополого» танца, в остальном, визуального диссонанса не заметно: — совсем не «парадное» платье Эстер сшито Соломоном Гиршем так искусно, что свободно можно в нём покрасоваться даже на королевских приёмах Букингемского Дворца.

Они танцуют «Вельс-Бостон» и Эстер точно «ловит» настроение хореографической миниатюры, предложенной актрисой кабаре. Это — импровизацию на тему «Вальс-Бостон»! Марика и Эстер, если можно так выразиться, редко «сливаются» в пару. Они постоянно приближаются друг к другу, удаляясь друг от друга. Редко, в момент мелодического акцента танец лишь ненадолго трансформируется в традиционный «Вальс-Бостон», т.е. в «единство двоих».

Мимолётные «всплески взаимных встреч» очаровывают всех, и тогда нет конца аплодисментам. Не удивительно, что другие пары постепенно расступаются, давая простор хореографическим фантазиям в основном Марики, но и Эстер тоже!

Пьяные штурмовики, от удивления открыв рты, с удивлением наблюдают за танцем и тут, видя прекрасное, им уже не хочется через каждые десять минут кричать:- Хайль Гитлер! Хайль Гитлер! Да, танец продолжается и покоряет всех.

Вдруг, в кабаре врываются штурмовики – их человек, примерно, десять. Оркестр моментально смолкает. Главный коричневорубашечник, т. е. группенфюрер. вспрыгивает на сцену, вынимает из кобуры револьвер, машет и грозит оружием, и, увидев, что встревоженная публика негодует, три раза стреляет в потолок. «Штурмовики из кабаре» и «штурмовики с улицы» поднимаются на сцену — стоя с растопыренными ногами, держась обеими руками за кожаные ремни и грозно всматриваясь в глаза присутствующих, они молчат. Тишину прерывает шепот.

ПРИСУТСТВУЮЩИЕ
(переговариваются друг с другом)
Что случилось?
Говорят, их главного укокошили!
Рейхсканцлера?
Да, этого, с усиками!
Его фамилия Гитлер! Он уже два с лишним месяца у власти. Пора знать!
Убили этого ненормального? Надо отметить!

Штурмовик с револьвером, стоящий с угрожающим взглядом на сцене, наконец сообщает публике новость.

ШТУРМОВИК С РЕВОЛЬВЕРОМ
Пол часа тому назад грязная рука заговорщика взорвала бомбу, надеясь «убить Германию»! Но попытка покушения на фюрера сорвалась! Гитлер жив! Он находится в Рейхсканцеларии и работает на благо народа! Предлагаю всем патриотам выразить свой протест факельным шествием, а членам наших доблестных штурмовых отрядов, организованно и немедленно направиться на место преступления, оцепить здание и указать сотрудникам следствия, что и как делать.

ШТУРМОВИКИ
(хором ревут)
Хайль Гитлер!
Куда идти? Куда направиться?

ШТУРМОВИК С РЕВОЛЬВЕРОМ:
Глюклихштрассе, дом №33!

РОЗНЕР
Ах, боже мой! Это же наш дом!

«ТОПОР»
Наверняка Арно взорвался!

МАРИКА
(услышав версию «Топора»)
Точно! Это должно было случиться.

РОЗНЕР
И никакое это не покушение! Вся наша квартира «сидела на вулкане».

«ТОПОР»
Версия покушения « на руку» нацистам, как и версия поджога Рейхстага каким-то болгарским коммунистом!

РОЗНЕР
Надо бежать домой! Чёрт его знает, что там творится!

НАТ. БЕРЛИН. УЛИЦА ГЛУКЛИХШТРАССЕ. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР. 22:30. 14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА.

Автомобиль, где находятся Рознер, Эстер, Марика и «Топор» подъезжает к дому № 33, два верхних этажа которого окутаны дымом, а из окон квартир снаружи вырываются «языки пламени». Пожарные команды, находившиеся на месте происшествия и приставившие высокие лестницы к зданию, ведут борьбу с огнём: — воду качают наверх, в подъезд вбегают пожарники с маленькими топориками в руках, направлявшиеся по внутренним лестницам подъезда на 5 и 6 этажи.

Штурмовики оцепляют здание по всему периметру. Видно, что полицейские и пожарники беспрекословно подчиняются их приказам. Хаинц выпрыгивает из машины и куда-то исчезает. Марика курит папироску, вставленную в мундштук. Эстер, как завороженная, молчит. Рознер крепко держит в руках футляр с инструментом мастера Клотца,

МАРИКА
Эй, Бенни, проснись! О чём думаешь?

РОЗНЕР
Считаю убытки.

МАРИКА
Ну и как?

РОЗНЕР
Ничего особенного. А у тебя?

МАРИКА
Платья и костюмы основного моего гардероба я всегда оставляла в кабаре.

РОЗНЕР
Слава богу, что я со скрипкой Клотца никогда не расставался. А то…
Хайнц-«Топор» подходит к окну автомобиля.

«ТОПОР»
Так, слушайте меня внимательно: — нашли тела двух сгоревших. Это – жена инвалида и домработница художника. Кстати, минуту тому назад погиб ваш сосед..

РОЗНЕР
Какой ещё сосед?

«ТОПОР»
Лавочник и нацист! ШРАК, если не ошибаюсь!

РОЗНЕР
Брак!

«ТОПОР»
На него, оказывается, упал гранитный бюст Бисмарка с шестого этажа, т.е. со сгоревшей мастерской художника! Брак, как говорят, хотел подняться в мастерскую художника и ценой собственной жизни вынести оттуда эскизы портрета фюрера. Его не пустили, он сопротивлялся и…

РОЗНЕР
Символично! На голову торговца ветчиной и сосисками упал «БИСМАРК»!

«ТОПОР»
Штурмовики накрыли его труп красным знаменем с чёрной свастикой.

РОЗНЕР
Мораль: — никогда не надо мешать нацистам войти в горящий дом!

МАРИКА
Бедная фрау Шойбнер!

«ТОПОР»
Арно тяжело ранен – говорят, еле дышит. А этот… ну, как его?

РОЗНЕР
Конрад Шойбнер — Герой Артуа, всегда с ружьём в руках!

«ТОПОР»
У него контузия! Вот, взгляните в сторону подъезда – их куда-то ведут и обоих сопровождает охрана. Они подозреваются в покушении на Гитлера!

На носилках лежит обугленный инженер-взрывник, а за ним толкают инвалидную коляску героя Артуа! Погорельцы — в окружении штурмовиков.

КОНРАД ШОЙБНЕР
(Кричит)
В атаку! Бей французов! Вперёд! В атаку!

Арестованные и конвой вспомогательной полиции скрываются в тёмной арке соседнего дома.

«ТОПОР»
Что будем делать?

РОЗНЕР
Нам на вокзал, а попрощаться с родителями Эстер мы, точно, не успеем.

«ТОПОР»
Всё, господа! Надо ехать!

«Топор» садится за руль, заводит мотор.

«ТОПОР»
Хотите узнать «последние известия»?

РОЗНЕР
Разумеется!

МАРИКА
Чего спрашивать? Говори, что знаешь.

«ТОПОР»
Как раз, я ничего и не знаю, но, вот, прямо по направлению к нашему автомобилю идёт репортёр ежедневной газеты «Берлинер тагеблатт» — «Berliner Tageblatt», Хельмут Зайлер. Надо расспросить моего старого знакомого по тюрьме – ему, наверно, известно абсолютно всё!

ЭСТЕР
По тюрьме?

«ТОПОР»
Он как-то залез под кровать одной известной, очень скандальной актрисы и находился там два дня и две ночи, подсчитывая её любовников.

МАРИКА
Подсчитал?

«ТОПОР»
Их оказалось человек семь!

РОЗНЕР
Вот это да!

«ТОПОР»
«На восьмом любовнике» кровать сломалась, и господин Зайлер повредил голову. Сотрясение мозга! Его обнаружили и направили в лазарет тюрьмы! Вообще-то, он неплохой парень! Эй, Хельмут!

Репортёр, ХЕЛЬМУТ ЗАЙЛЕР (40-45) мужчина в кепи, приближается к автомобилю и, протянув руку, здоровается с Хайнцем-«Топором».

«ТОПОР»
Рад видеть тебя, дружище! Не спрашиваю, чего ты тут делаешь! Да, ты не любишь «совать нос» в чужие дела.

ЗАЙЛЕР
Я направлялся в редакцию и, вдруг, вижу пожар!

«ТОПОР»
Какие версии?

ЗАЙЛЕР
Версия у властей одна: – взрыв, попытка покушения на Гитлера, который так и не узнал, что здесь случилось. Он ушел из мастерской некоего художника-монументалиста Штетке в четверть минут шестого, а бомба взорвалась после.

«ТОПОР»
Это всё?

ЗАЙЛЕР
Нет, не всё! Только что были расстреляны во время попытки к бегству инженер Арно Бах и его сосед по квартире Конрад Шойбнер — жильцы дома с пятого этажа.

«ТОПОР»
Ты с ума сошел, Хельмут! Какое бегство! Оба были полуживыми! Я их собственными глазами видел!

ЗАЙЛЕР
Я тоже видел.

«ТОПОР»
Тогда, причём тут бегство?

ЗАЙЛЕР
Распространяют слухи, что Бах был евреем, а Шойбнер тайком посещал синагогу!
Нацистам выгодно накалить атмосферу!

РОЗНЕР
Но Бах не может быть евреем, потому что он БАХ!

МАРИКА
Арно сам себе «вырыл могилу»! Господи, как жалко дядю Конрада!

ЭСТЕР
Они уже начали убивать без суда и следствия!

«ТОПОР»
Попытка к бегству! Так можно половину славного города Берлина перестрелять!

ЗАЙЛЕР
Не советую вам отсиживаться в автомобиле перед домом, в котором, как говорят, гнездились отъявленные террористы. Могут и вас арестовать, как сообщников. И мне пора. Всего доброго, Хайнц! До лучших времён.

«ТОПОР»
Здесь их, этих «лучших времён», уже и не приходиться ждать.

Репортёр быстрым шагом удаляется, а автомобиль в тот же миг трогается с места, направляясь в сторону железнодорожного вокзала.

НАТ. БЕРЛИН. ПЕРРОН ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ВОКЗАЛА. 23:30. 14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА.

На перроне стоят Рознер, Эстер, Марика и «Топор». Рознер достает из кармана жилета швейцарские часы с мелодией «Хава Нагилы» и дарит их Хайнцу.

РОЗНЕР
На память!

«ТОПОР»
Они, кажется, дорогие, швейцарские…

РОЗНЕР
Ну, не очень дорогие, но вам не стыдно будет их вынимать из кармана!

«ТОПОР»
Не жалко?

РОЗНЕР
Не жалко! Будете часто вспоминать меня! Кстати, механизм часов настроил сам Арно Бах!

«ТОПОР»
Бедный Арно!

«Топор» приоткрывает крышку часов и звучит мелодия «Хава Нагилы»

«ТОПОР»
Вот это да!

ЭСТЕР
Не забываёте нас!

Марика обнимает то Рознера, то Эстер, и она еле сдерживает слёзы. Показывается Йосси с чемоданом сестры.

ИОССИ
Я не опоздал?

ЭСТЕР
Нет. Что там, дома?

ИОССИ
Тоже самое! Мы, наверно, через месяц в Краков уедем.

РОЗНЕР
В Польше можно хорошо устроиться и нормально жить. Слава богу, там нет Гитлера!

ЭСТЕР
А, вы, Марика, остаётесь?

МАРИКА
Придётся отрабатывать аванс! А потом, потом надеюсь, в конце концов, увидеть Париж!

РОЗНЕР
Желаю удачи!

МАРИКА
Я тебя очень люблю, дорогой Бенни!

РОЗНЕР
Учти, художник Штетке остался жив, и он вновь постарается нарисовать «Брунгильду в волшебном источнике»!

МАРИКА
(смеясь)
Я ещё подумаю об этом!

«ТОПОР»
Да, к вам, в купе вагона заглянет один человек. Проведает вас, и удалится. После этого двери можете не закрывать.

ИНТ. КУПЕ ВАГОНА ПОЕЗДА БЕРЛИН-МЮНХЕН.14 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 23:59.
Поезд Берлин-Мюнхен медленно трогается с места. Рознер и Эстер стоят у окна и наблюдают, как удаляются в тумане вокзала Хайнц, Эстер и Йосси. В скором времени темнота стирает их лица, а после и силуэты теряются во мраке. Рознер и Эстер сидят друг против друга и молчат. Через некоторое время кто-то стучит в дверь купе. Дверь открывается. Это «Капитан» — подельник «Топора».

ЭСТЕР
Что вы здесь делаете?

«КАПИТАН»
Сопровождаю поезд!

«Капитан» стучит по стенке купе и в купе входит юноша с корзиной.

«КАПИТАН»
Вот, это для вас! Задание «Топора» выполнено. Двери можете на ночь не закрывать. Кроме меня и малыша Курта в поезде воров нет!

Он уходит.

ЭСТЕР
Интересно, когда успел Хайнц отдать приказ насчет корзины?

ИНТ. КУПЕ ПОЕЗДА. СИНЯЯ ЛАМПОЧКА ОСВЕЩАЕТ КУПЕ.
Рознер и Эстер пьют из бокалов дорогое немецкое вино «BEERENAUSLESE»

ЭСТЕР
Бенни, ты можешь исполнить одну мою просьбу?

РОЗНЕР
Ну, разумеется!

ЭСТЕР
Перестань обнимать этот несчастный футляр и….

РОЗНЕР
И?

ЭСТЕР
Обними меня!

ТИТРЫ:
МИТТЕНВАЛЬД. 15 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА.

НАТ. МИТТЕНВАЛЬД. ПОЛДЕНЬ. 13:00.

Горы, леса, солнце…
Рознер и Эстер (с чемоданом фройлаин и неразлучным футляром скрипача) направляются к двухместной повозке. Извозчик — мужчина с колоритными усами ИЗВОЗЧИК(60-65) – наряжен в черного цвета фрак и пурпурный цилиндр,

ИЗВОЗЧИК
(обращается к Рознеру и Эстер)
Добро пожаловать в Миттенвальд и я не спрашиваю, куда вас доставить!

ЭСТЕР
Интересно, почему?

ИЗВОЗЧИК
Потому что вижу в руке молодого человека футляр, надеюсь, со скрипкой внутри!

РОЗНЕР
Как вы догадались, что там находится скрипка, а не контрабас?

Все улыбаются. Повозка двигается с места.

ИЗВОЗЧИК
(повернув лицо к Рознеру и Эстер))
На Фестиваль?

РОЗНЕР
Да!

ИЗВОЗЧИК
От дядюшки Вилли Штрауса не скроишь!

РОЗНЕР
Штраус?

ИЗВОЗЧИК
Моя фамилия Штраус! Фамилия моей жены – Глюк! Разве не смешно? И поём мы неплохо!

ЭСТЕР
Здесь всё дышит музыкой!

ИЗВОЗЧИК
Понаехало много народу! Раньше, помню, музыканты вели себя тихо, а теперь они из пивных не выходят – веселятся, поют, танцуют!

РОЗНЕР
Да?

ИЗВОЗЧИК
По ночам случаются драки.

ЭСТЕР
Что вы говорите! Серьёзные ведь люди!

ИЗВОЗЧИК
Это раньше были серьёзные люди, а теперь местный народ на улицу выходить боится.

РОЗНЕР
Вы шутите!

ИЗВОЗЧИК
Говорю то, что вижу позавчера в нашем «Биерхофе» музыканты напились, и в драке, к сожалению, пострадал посторонний, уважаемый гражданин, доктор Цумбаишпиль! трясение мозга!

РОЗНЕР
Как?

ИЗВОЗЧИК
Стулом по голове!

ЭСТЕР
Кто?

ИЗВОЗЧИК
Музыканты, конечно!

РОЗНЕР
Дядюшка Вилли, вы случайно не путайте?

ИЗВОЗЧИК
Вчера, скажу по секрету, девицу Лизелот изнасиловали!

РОЗНЕР
Кто?

ИЗВОЗЧИК
Музыканты, известное дело!

РОЗНЕР
Извините, мы находимся в Миттенвальде?

ИЗВОЗЧИК
Сомнений нет!

РОЗНЕР
И здесь состоится «Фестиваль Классической Скрипичной Музыки»?

ИЗВОЗЧИК
Я в этом не разбираюсь, но
в этом году музыканты совсем взбесились. Теперь все — в баварских национальных костюмах! Bayrische Tracht! У мужчин — кожаные штаны, рубашки с вышивкой, жилеты, сюртуки, гетры, шляпы с перьями или волосяными щётками, ботинки на толстой подошве, а женщины – в фартуках!

ЭСТЕР
Вы шутите?

ИЗВОЗЧИК
На прошлогоднем фестивале, а также года два или три тому назад музыканты одевались совсем по другому! Ходили в костюмах, белых сорочках, галстуках, бантиках, почищенных до блеска туфлях, даже в цилиндрах….

РОЗНЕР
Дурной сон, какой-то!

ИЗВОЗЧИК
Вот, поглядите! Идут… Не ввязывайтесь в драку, пожалуйста!

На улице шумная компания появляется из, примерно, двадцати человек, одетых в баварские национальные костюмы. Они идут по середине улицы и под аккомпанемент аккордеона горланят:

ГРУППА БАВАРЦЕВ
(поют)
Ох, милый Августин, Августин, Августин,
Ох, милый Августин, всё пропало,
Нет ни денег, ни девушек,
Всё прошло, Августин.
Ох, милый Августин,
Всё пропало!
O, du lieber Augustin.
Alles ist hin.

РОЗНЕР
(Обращается к извозчику)
Они приехали на Фестиваль?

ИЗВОЗЧИК
Ну да! Разумеется!

ЭСТЕР
Я поняла! Скорее всего, в Миттенвальде проводятся два Фестиваля – один наш, ну, а второй — их!

РОЗНЕР
Ты права!

ЭСТЕР
Сейчас всё ясно!

ИЗВОЗЧИК
О «втором», можно сказать, «порядочном» Фестивале я ничего не слышал. Вот, отвезу я вас в организационный комитет! Там разберётесь! Я лучше вас подожду у входа. Если всё будет в порядке, скажете, и, я уеду. Ну, а если вам придётся, как говорится, «уносить ноги» из Миттенвальда, дядюшка Вили Штраус с Россинантом — в вашем распоряжении. Договорились?

РОЗНЕР
Всё будет замечательно!

ИЗВОЗЧИК
Даст бог! Но я подожду. Вот, и приехали! Футляр не забудьте!

РОЗНЕР
О, без футляра мне уж точно не обойтись, дядюшка Вилли!

Повозка останавливается у гостиницы. Рознер и Эстер входят в гостиницу.

ИНТ. ХОЛЛ ГОСТИНИЦЫ «ПОСТ ОТЕЛЬ» 15 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 13:30

Рознер и Эстер входят в здание «Пост Отеля» — «Post Hotel». Скопление народа: — мужчины, женщины и дети одеты в баварские национальные костюмы; они заполняют просторное фойе гостиницы – сидят в креслах, на стульях, диванах, ходят взад и вперед, держат в руках аккордеоны, кларнеты, скрипки, бубенцы, трещотки, трубы, барабаны…

Тут и там одновременно слышны народные баварские песни. Очень шумно. Через открытую дверь виден интерьер «Баварской пивной» гостиницы: — на столиках, вокруг которых сидят в основном музыканты, стоят высокие кружки с пивом, бутылки шнапса, пироги с черносливом, жаренные нюренбергские колбаски, также известные «Колбаски Бескиден», и т. д. Многие из музыкантов «навеселе»! Они пританцовывают и вовсю горланят. Что касается, солидной публики, т. е. представителей «классической музыки», их в гостинице не видно.

В фойе, далеко, в углу стоит знакомый Рознера по Берлинской Высшей школе музыки, скрипач ВАЛЬТЕР ЛАНГЕ (25-30) – высокий, худой, сутулый молодой человек с очками, державший, в руке футляр для скрипки и прислонившийся к стене спиною.

РОЗНЕР
(обращаясь к Эстер)
Узнаешь Ланге? Вот, посмотри, стоит в углу молодой человек в очках. Ланге точно подскажет, где можно здесь достать фрак для концертного выступления.

ЭСТЕР
Да, что касается фрака, папа сильно подвёл тебя!

РОЗНЕР
Не по своей вине, Эстер. Я ведь всё понимаю.

Рознер и Эстер подходят к музыканту и, радуясь встрече, улыбаются ему.

ЛАНГЕ
(с безразличным, уставшим лицом)
А-а, это вы, Рознер?

РОЗНЕР
Привет, Вальтер! Давно прибыл?

Ланге вяло жмёт Рознеру руку и кивает головой в сторону Эстер в знак приветствия.

ЛАНГЕ
Сегодня — третий день!

РОЗНЕР
У тебя всё в порядке? Когда концерт? Я помню, ты репетировал «БЕТХОВЕНА»!

ЛАНГЕ
Будь проклят тот день, когда я сюда приехал!

РОЗНЕР
Что случилось, Ланге?

ЛАНГЕ
У меня украли деньги! Остался только лишь обратный билет до Берлина! Я второй день голодаю! Рознер, купи мне что-нибудь поесть, а то мне трудно удержать себя на ногах! Извини меня, Бенни! Я хочу есть!

РОЗНЕР
Разумеется, мы вместе пообедаем! О каком Берлине идёт речь? 20 апреля открывается Фестиваль!

ЛАНГЕ
Значит, ты не в курсе событий?

РОЗНЕР
Нет!

ЛАНГЕ
Хорошо, не буду тебя пугать! Поднимешься на второй этаж. Спросишь Фриду Вирт. Красивая фрау! Смёётся без разных там причин! Вот, она тебе всё и объяснит.

ЭСТЕР
(испуганно)
Что случилось, господин Ланге?

ЛАНГЕ
Мне очень неприятно говорить на эту тему. Извините. Фройлаин, у вас нет конфет?

ЭСТЕР
Нет!

ЛАНГЕ
Плохо!

РОЗНЕР
(Обращается к Эстер)
Я скоро вернусь.

ЭСТЕР
Оставь мне хотя бы этот злосчастный футляр со скрипкой.

РОЗНЕР
Нет уж, свою «чашу яда» Я выпью до конца.

ИНТ. ПРИЕМНАЯ КОМНАТА «ОРГАНИЗАЦИОННОГО КОМИТЕТА ФЕСТИВАЛЯ.
За рабочим столом сидит красивая блондинка с пышными формами и девичьими косичками, в баварском женском национальном костюме. Это ФРИДА ВИРТ (20-25)

РОЗНЕР
Извините, я ищу фройлаин Вирт!

ЖЕНЩИНА
(смеясь)
Я – Фрида Вирт!

РОЗНЕР
Моя фамилия Рознер!

ФРИДА
(смеясь)
Биньямин Рознер? Минуточку! Садитесь, пожалуйста!

Рознер садится на стул, положив на колени свой футляр со скрипкой. Фройлаин Вирт (смеясь без всяких на то причин) открывает журнал и начинает быстро перелистывать страницы.

ФРИДА
А почему вы приехали в Миттенвальд!

РОЗНЕР
(сердито и с иронией)
Мечтаю покататься на лыжах.

ФРИДА
Мы вчера оповестили всех участников вашего Фестиваля о том, что…

РОЗНЕР
(возмущенно)
Моего Фестиваля?

ФРИДА
(улыбается)
Тут ещё какой-то Ланге приехал. Он вообще невменяемый! Утверждает, что баварские музыканты у него деньги украли! Ну, мы пожалели бедолагу — из фестивального фонда выделили ему сумму на покупку железнодорожного билета до Берлина. Надеюсь, сегодня уедет! Господи, как я устала, как я устала…

РОЗНЕР
Вы можете объяснить мне внятно, что случилось?

ФРИДА
(смеясь)
Вот!

Она встает, подходит к окну, с подоконника берёт в руки рулон бумаги и открывает его.

РОЗНЕР
(Громко читает объявление)
«ПО ТРЕБОВАНИЮ РАБОЧИХ ГЕРМАНИИ В МИТТЕНВАЛЬДЕ ВМЕСТО ФЕСТИВАЛЯ КЛАССИЧЕСКОЙ СКРИПИЧНОЙ МУЗЫКИ СОСТОИТСЯ ФЕСТИВАЛЬ НАРОДНЫХ ПЕВЧЕСКИХ АНСАМБЛЕЙ БАВАРИИ.
НАЧАЛО ФЕСТИВАЛЯ – 20 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА, В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ АДОЛЬФА ГИТЛЕРА – ФЮРЕРА НЕМЕЦКОГО НАРОДА.
ВХОД НА ВСЕ ФЕСТИВАЛЬНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ СВОБОДНЫЙ.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!
Оргкомитет

РОЗНЕР
Между впрочем, завтра приезжает маэстро Флеш со студенческим оркестром консерватории. Что вы ему скажете?

ФРИДА
(смеясь)
Они не приедут!

РОЗНЕР
Не понял?

ФРИДА
(со строгим тоном)
Вопрос закрыт, господин Рознер! Но с вами нам надо серьёзно разобраться по одному вопросу.

РОЗНЕР
Я больше не хочу вас слушать! Прощайте, фройлаин Вирт!

ФРИДА
Это касается скрипки мастера Клотца! Она у вас?

РОЗНЕР
Да.

ФРИДА
Покажите скрипку работы немецкого мастера Клотца

Рознер нехотя открывает крышку футляра и кладёт инструмент на стол фрау Вирт.

РОЗНЕР
Вот! Полюбуйтесь!

ФРИДА
Скрипка играет?

РОЗНЕР
Не понял?

ФРИДА
Чего тут непонятного! Она играет, я спрашиваю!

РОЗНЕР
В моих руках играет. Вы удовлетворены ответом?

ФРИДА
(смеясь)
Удовлетворена. Подождите меня.

Фрида выходит из комнаты, оставивляя Рознера в полной растерянности. В комнату вбегает Эстер. Она обнимает Рознера.

ЭСТЕР
(Шепчет на ухо рознеру)
Скоро всё закончится!

РОЗНЕР
О чём ты?

ЭСТЕР
Фестиваля Классической Скрипичной Музыки не будет, и у тебя заберут скрипку мастера Клотца!

РОЗНЕР
Кто это тебе сказал? Неужели заберут?

ЭСТЕР
Заберут! Успокойся! Эта хохотушка-блондинка…

РОЗНЕР
Фройлайн Вирт!

ЭСТЕР
Она звонила «куда надо» и доложила, что «Клотц» находится в её кабинете!

РОЗНЕР
Значит, сейчас появятся представители властей и сотрудники музея?

ЭСТЕР
(Целует Рознера)
Я ведь говорю, что скоро всё закончится!

РОЗНЕР
(С вздохом облегчения)
Я очень устал, Эстер!

ЭСТЕР
Успокойся!

ИНТ. КАБИНЕТ ФРАУ ВИРТ. 15 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 14:30

Сотрудник «Музея смычковых инструментов» в Миттенвальде господин ВЕБЕР и представители вспомогательной полиции, т. е. штурмовики, входят в кабинет «Организационного Комитета», и, не поздоровавшись с Рознером, молча составляют протокол «Об изъятии ценного имущества под номером «таким-то» у гражданина Австрии Биньямина Рознера.

ИНТ. ФОЙЕ ГОСТИНИЦЫ «ПОСТ ОТЕЛЬ». ПИВНОЙ БАР ГОАСТИНИЦЫ. 15 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 14:50

Рознер и Эстер ищут Ланге, желая пригласить его на обед. Долговязого скрипача находят в пивном баре в том месте, где его присутствие им кажется полным «нонсенсом» — он веселится, сидит в компании баварских музыкантов, пьет пиво и закусывает напиток колбасками.

ЛАНГЕ
(прекрасное настроение)
Бенни, давай сюда! Мои друзья народные музыканты приглашают тебя и твою девушку! Не так ли?

Вдребезги пьяные музыканты машут руками Рознеру и Эстер в знак приглашения. Рознер и Эстер подходят к столику, вокруг которого уселись баварцы в национальных костюмах.

ЛАНГЕ
Я, наконец, устроился! И тебе найдётся место, если, конечно, не откажешь моим дорогим друзьям. Ну, как?

РОЗНЕР
(обращается к баварцам)
Здравствуйте!

БАВАРЦЫ
(Хором)
Присоединяйся к нам! Наши сердца открыты друзьям!

РОЗНЕР
(Обращается к Ланге)
Ты будешь играть в народном ансамбле? А где «Бетховен»?

ЛАНГЕ
(Отвечает громко)
Я немец и я должен уважать народное творчество! Надоел мне и «твой Бетховен», и этот «Брамс» тоже! Баварцы не оставят человека в беде! Я оденусь в народный костюм – в короткие штаны и шляпу с перьями! Мы разорвем «Версальский Договор» в клочья! Хайль!

БАВАРЦЫ
(Хором)
Про-о-о-ст!

РОЗНЕР
(Обращается к баварцам)
Извините, Я тороплюсь…

БАВАРЦЫ
(Дружно начинают петь, подпрыгивая со стульями)
«Пива сюда, Пива сюда, или я упаду,
Пива сюда, пива сюда, или я упаду.
Если я сейчас не получу пива,
Я опрокину весь трактир.
Пива сюда…»

НАТ. ПЛОЩАДЬ ПЕРЕД ГОСТИНИЦЕЙ «ПОСТ ОТЕЛЬ». 15 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 15:20.
Рознер обнимает Эстер.

РОЗНЕР
(Обращается к Эстер)
Ты знаешь, рука, привыкшая крепко сжимать пальцами футляр, вдруг стала лёгкой, как перышко! Неужели скрипка мастера Клотца была так тяжела?

ЭСТЕР
Ты о чём?

РОЗНЕР
Я говорю об обыкновенном музыкальном инструменте.

ЭСТЕР
У тебя лицо изменилось.

РОЗНЕР
(улыбаясь)
Да?

ЭСТЕР
Оно стало ясным, как этот день!

РОЗНЕР
А знаешь почему?

ЭСТЕР
Ты освободился от страха.

РОЗНЕР
Да, да, ты права! Вместе с инструментом они забрали с собой и «МОЙ СТРАХ»! Миттенвальд – просто замечательный город!

РОЗНЕР
(Увидев ожидавшего их извозчика дядюшку Вилли)
И здесь живут самые добрые извозчики во всей Германии!

ЭСТЕР
Ты представляешь, он нас ждал! А мне показалось, что прошла целая вечность
И за это время многое изменилось!

Они направляются в сторону к «двухколёски».

ИЗВОЗЧИК
(Обращается к Рознеру и Эстер)
Так быстро?

РОЗНЕР
Спасибо, что не уехали.

ИЗВОЗЧИК
Не благодарите меня! Я всё рассчитал – прибытие поездов сегодня не намечается, а «взять пассажира» легче всего можно рядом с гостиницей!

ЭСТЕР
А мы думали, что вы альтруист!

ИЗВОЗЧИК
Как вы сказали, фройлаин?

ЭСТЕР
Альтруист!

ИЗВОЗЧИК
Куда изволите, молодые люди, ехать?

РОЗНЕР
В Австрию!

ИЗВОЗЧИК
А как же ваш Фестиваль?

РОЗНЕР
В другой раз, дядюшка Вилли!

ИЗВОЗЧИК
До Австрии отсюда, как говорится, «рукой подать»! Кстати, где ваша скрипка?

ЭСТЕР
Вы очень наблюдательный извозчик!

ИЗВОЗЧИК
Уж, больно дорога была она вам – это было заметно!

РОЗНЕР
Я бы сказал, тяжела!

ИЗВОЗЧИК
Поздравляю с освобождением от тяжести! Я вас доставлю в Зеефельд, в одно хорошее местечко! Из Зеефельда можете доехать до Инсбрука, а там и до Вены недалеко…

НАТ. ДОРОГА ИЗ МИТТЕНВАЛЬДА В АВСТРИЮ. ПЕРЕХОД ГРАНИЦЫ. ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ НЕМЕЦКИХ ПОГРАНИЧНИКОВ К РОЗНЕРУ И ЭСТЕР.

НАТ. АВСТРИЯ. КУРОРТНОЕ МЕСТЕЧКО ЗЕЕФЕЛЬД. ПОВОЗКА ВИЛЛИ ШТРАУСА СТОИТ У ГОСТИНИЦЫ «ЗЕЕШПИЦ». 15 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА. 17:00

Извозчик щитает денежные купюры, переданные ему Рознером

ИЗВОЗЧИК
Знаете, что я вам скажу, молодые люди? Умный человек из Зеефельда никуда не уедет, если, конечно, кошелёк «позволит»! Будьте счастливы!

Лошадка повернула назад, в сторону Германии, а потом скрылась в дорожной пыли.

РОЗНЕР И ЭСТЕР
(В приподнятом настроении машут руками, прощаясь со старым извозчиком)
До лучших времён, дядюшка Вилли!

ИНТ. ГОСТИНИЦА «ЗЕЕШПИЦ». НОМЕР ГОСТИНИЦЫ. НОЧЬ НА 16 АПРЕЛЯ 1933 ГОДА.

Голые Рознер и Эстер лежат эммалиринованной кровати гостиницы и обнимают друг друга…

НАТ. НЕБОЛЬШАЯ ПЛОЩАДЬ ПЕРЕД ГОСТИНИЦЕЙ «ЗЕЕШПИЦ». УТРО.

Рознер и Эстер выходят и гостиницы с чемоданом и видят перед собой бродячего музыканта, стоявшего рядом с навесом парадных дверей гостиницы.

Он похож на персонажа из сказок Андерсена – рыжая, «пылающего цвета» борода, длинный плащ, «видавшие виды» шляпа на голове и перед башмаками — открытый футляр скрипки для «пожертвованных на музыку» австрийских грошей или даже шиллингов.

Он кажется неким «Рождественским волшебником», исполняющим все желания детей. Бородач стоит, держа в руках скрипку и смычок, смотрит на Рознера и улыбается. Эстер сидит на своем чемодане, молчит и внимательно наблюдает за Рознером и уличным музыкантом. Рознер приближается к скрипачу. Человек с бородой без лишних слов протягивает Рознеру скрипку. Вокруг ни души.

Инструмент старый, изношенный, местами на нём видны неглубокие трещины. Рознер настраивает струны на нужный лад и начинает играть с упоением. Игра продолжается достаточно долго. Наконец Рознер передает в руки уличного музыканта скрипку и смычок.
Пауза.

УЛИЧНЫЙ МУЗЫКАНТ
(Обращается к Рознеру)
Вы играли, как Бог!

ТИТРЫ:
ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН.14 АВГУСТА 1961 ГОДА.

ИНТ. ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН. ОТЕЛЬ «САВОЙ». 1961 ГОД.14 АВГУСТА. ВЕЧЕР. 18.00

Фешенебельные апартаменты всемирно известного скрипача БИНЬЯМИНА РОЗНЕРА. Господин РОЗНЕР находится в своем номере гостиницы. Он сидит у письменного стола и, разбирая деловее бумаги, прислушивается к радио. На нём дорогой шелковый халат.

Он курит гаванскую сигару. Из радиоприёмника тихим голосом раздаются песни Марлен Дитрих, которые часто прерываются краткими сводками последних известий.
Главная тема: «Б е р л и н с к а я с т е н а»

ОТДЕЛЬНЫЕ ФРАЗЫ ИЗ ДИКТОРСКОГО ТЕКСТА

«Стена возводится по настоятельной рекомендации совещания секретарей коммунистических и рабочих партий стран Варшавского договора….»
«Вчера полиция Восточного Берлина была приведена в состояние полной готовности и в 1 час ночи 13 августа 1961 года началось осуществление проекта.

Звонок телефона. Эстер звонит из Нью-Йорка

ЭСТЕР
Ты сможешь всё бросить и уехать из Западного Берлина?

РОЗНЕР
Нет, конечно!

ЭСТЕР
А если в зале будет сидеть один человек?

РОЗНЕР
Я буду играть для одного человека.

ЭСТЕР
А если никого не будет?

РОЗНЕР
Вот, этого не случится!

ЭСТЕР
Почему?

РОЗНЕР
Один человек непременно будет в зале! Я уверен!

ЭСТЕР
Да! Я знаю! Один человек непременно будет! Береги себя. И всё-таки, не надо было тебя отпускать в Германию. Сейчас мне кажется, что назло только лишь тебе разделили Берлин на две части.

В гостиничный номер к господину Рознеру вбегает администратор «Концертхауса» — молодой человек в клетчатом пиджаке и с тяжелой сумкой в руке.

АДМИНИСТРАТОР
Господин Рознер! Спешу обрадовать вас! Ни один берлинец не вернул в кассы ни одного билета! Аншлаг! Кто бы мог подумать?

РОЗНЕР
Вы предполагаете, что за час до концерта ничего не изменится?

АДМИНИСТРАТОР
Я уверен. Даже если «они» построят десять десятиметровых стен, в Берлине будет звучать музыка Мендельсона

РОЗНЕР
Значит, я часто буду приезжать к вам.

АДМИНИСТРАТОР
Да, господин Рознер! Мы, берлинцы желаем слушать музыку, а не 3-х часовые выступления коммунистических вожаков – будь это Ульбрихт, или Хрущёв.

РОЗНЕР
Пора собираться! Я поеду вместе с вами. Да, самое главное! Вы не забыли о моей просьбе?

АДМИНИСТРАТОР
Разве можно, маэстро! Билет на имя вашего друга оставлен в кассе «Концертхаусса»!

РОЗНЕР
Мы условились с ним встретиться в Западном Берлине 14 августа, вечером! Я очень надеюсь….

ИНТ. «КОНЦЕРТХАУС» 14 АВГУСТА 1961 ГОДА. ВЕЧЕР. 20:00. НА СЦЕНЕ ОРКЕСТР БЕРЛИНСКОЙ ФИЛАРМОНИИ. СОЛИСТ – БИНЬЯМИН РОЗНЕР. ИСПОЛНЯЕТСЯ ПЕРВЫЙ КОНЦЕРТ ДЛЯ СКРИПКИ С ОРКЕСТРОМ МЕНДЕЛЬСОНА. АНШЛАГ.

ТИТРЫ:
ВОСТОЧНЫЙ БЕРЛИН. 14 АВГУСТА 1961 ГОДА.

НАТ. ВОСТОЧНЫЙ БЕРЛИН. 14 АВГУСТА 1961 ГОДА. УТРО.

Стоянка грузовых автомобилей, самосвалов, бульдозеров и тяжелой дорожной техники.

ИНТ. БУДКА СТОРОЖА. МАЛЕНЬКИЙ СТОЛ. ДИВАН. СТУЛ.

У дверей стоит сторож — ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК. На нём изношенный, немного грязный плащ с капишёном. Он курит. Смотрит в окно. Вид на улицу. В направлении стоянки быстрым шагом идёт МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК – идёт, сутулясь, под мышкой держа толстую книгу. Приближается к будке.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК
(обращается к сторожу)
Доброе утро, старший сторож! Как прошло дежурство?

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
Всё хорошо, ЙОЗЕФ! Все машины на месте, как всегда.

ЙОЗЕФ
Кому они нужны! А вы куда? Посидим, в шахматы поиграем! Ведь никто вас не ждёт! Не жены, не детей! А мне весь день и всю ночь одному сидеть! Скучно!

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
А вот, и ошибаешься! Сегодня я должен увидеться со старинным другом!

ЙОЗЕФ
Желаю успехов. Говорят, вы часто посещаете Западный Берлин.

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
У меня там друзья, родственники.

ЙОЗЕФ
Не лучше ли вам по ту сторону и остаться?

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
Живу так, как это меня устраивает. Ты, что, против?

ЙОЗЕФ
Странно. Неделю тому назад я вас видел за рулём шикарного автомобиля. А до этого я вас заметил у входа дорогого ресторана. Вы были одеты в костюм, сшитый по последней моде.

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
Это был не я! Ты ошибся!

ЙОЗЕФ
Товарищ старший сторож, может вы шпион?

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
И на кого я работаю?

ЙОЗЕФ
На Америку!

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
Мне становится страшно!

ЙОЗЕФ
Сегодня тоже собираетесь на Запад?

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
Может быть.

ЙОЗЕФ
Значит, вы ничего не знаете?

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
Нет. Наше радио ведь не работает. Лампа перегорела.

ЙОЗЕФ
Говорят, границу закрыли, какую-то стену строят. В общем «туда» не попасть.

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
Чушь, какая-та!

ЙОЗЕФ
Жаль, не додумался газету купить.

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
Любишь ты поболтать, Йозеф! Всего доброго!

ЙОЗЕФ
Всего хорошего, товарищ старший сторож!

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
(Улыбается)
Товарищ?

ЙОЗЕФ
Знаю, не нравится вам это слово!

ПОЖИЛОЙ ЧЕЛОВЕК
Слово нормальное, но люди его «испачкали»! До свидания!

НАТ. ВОСТОЧНЫЙ БЕРЛИН.14 АВГУСТА 1961 ГОДА. УТРО. 9:00. УЛИЦА.

«Пожилой человек» останавливается у киоска и покупает газету «Новая Германия» — «Neues Deutschland». Не замедляя шаг, он раскрывает и внимательно читает первую полосу центрального органа Германской Социалистической Рабочей Партии. Через некоторое время он газету бросает в мусорную урну.

Шагая быстро, не оглядываясь, с поникшей головой, он останавливается у многоэтажного дома, сперва разглядывает фасад сверху донизу, а потом входит в подъезд; поднимается лифтом на пятый этаж;

ИНТ. КВАРТИРА. УТРО. 14 АВГУСТА 1961 ГОДА.

«Пожилой человек» заходит в однокомнатную, уютную квартиру; первым делом принимает душ, бреется; пьёт кофе; потом надевает очень дорогую одежду – костюм, белую сорочку, синий галстук, мокасины. «Пожилой человек» вскоре преобразуется в респектабельного мужчину.

Он подходит к письменному столу; открывает ящик; достаёт из него паспорт, кипу долларовых купюр, западногерманские марки, пистолет и карманные часы, которые осторожно кладёт в жилет костюма. Он внимательно осматривает комнату; тушит свет; выходит из квартиры и закрывает дверь; спускается лифтом на первый этаж и выходит на улицу.

НАТ. УЛИЦЫ ВОСТОЧНОГО БЕРЛИНА. УТРО. 14 АВГУСТА 1961 ГОДА. 11:00.

«Пожилой человек – респектабельный мужчина» быстро шагая, оказывается на бульваре Unter den Linden. У гостиницы «Адлон», на стоянке автомобилей он подходит к двухдверному Buick Skylark — кабриолету – выпуска 1961 года.

«Пожилой человек — респектабельный мужчина» заводит мотор «Бюика» и направляется на север, в сторону БОРНХОЛЬМЕРШТРАССЕ, но, не доезжая до места, он припарковывает машину к немецкой пивной Bierstolz –у.

ИНТ. ПИВНОЙ БАР. 14 АВГУСТА 1961 ГОДА. 11:50.
«Пожилой человек -респектабельный мужчина» заходит в пивной зал, где с утра собрались завсегдатаи таких заведений. Мужчины пьют пиво, кофе, читают газеты и обсуждают последние новости – все, разумеется, говорят только об одном – о «БЕРЛИНСКОЙ СТЕНЕ» и о новых порядках.

Респектабельный мужчина здоровается со многими присутствующими, садится за стол, курит трубку и у официантки заказывает кофе.

ОФИЦИАНТКА
Сию минуту, господин АДЛЕР!

ГОСПОДИН АДЛЕР
Я не тороплюсь, Ульрике!

Усатый мужчина у стойки бара, постоянно протирающий белым полотенцем бокалы и стаканы, издали и почтенно здоровается с господином Адлером. Через некоторое время в «Пивную» заходит толстяк в шляпе и без спроса подсаживается к столу господина Адлера.

ГОСПОДИН АДЛЕР
Что скажешь «Капитан»?

«КАПИТАН»
Ты собираешься на Запад?

ГОСПОДИН АДЛЕР
Я как раз про это и спрашиваю!

«КАПИТАН»
Они закрыли всё ещё с 8-го августа, а с 13-го августа тысяча человек строит стену, и пробраться на ту сторону сегодня уже невозможно.

ГОСПОДИН АДЛЕР
Деньги? Подкуп? Я на всё согласен!

«КАПИТАН»
Может быть, когда нибудь, но только не сегодня!

ГОСПОДИН АДЛЕР
Но ты ведь понимаешь, что я именно сегодня вечером должен быть в Западном Берлине!

«КАПИТАН»
Я всё знаю, но…
Можно прорваться на автомобиле, сметая всё на своем пути. Это заставит их врасплох!

ГОСПОДИН АДЛЕР
Идея! Ты думаешь, они начнут стрелять?

«КАПИТАН»
Пока очухаются…

ГОСПОДИН АДЛЕР
Может, пронесёт?

«КАПИТАН»
Ты ведь у нас счастливчик!

ГОСПОДИН АДЛЕР
Я рискну!

«КАПИТАН»
Я провожу тебя до Борнхолмерштрассе, а к Бёзебрюкке ты отправишься один! Проскочишь через мост?

ГОСПОДИН АДЛЕР
Проскочу!

«КАПИТАН»
У тебя всё с тобой?

ГОСПОДИН АДЛЕР
В случае чего, я буду отстреливаться!

Господин Адлер расплачивался с официанткой.

ОФИЦИАНТКА
Всего хорошего, господин Адлер!

ГОСПОДИН АДЛЕР
Запомни, Ульрике! Моё настоящее имя ХАЙНЦ! ХАЙНЦ РАЙНЕКЕ! Иногда меня называли «ТОПОРОМ»! Шутя, конечно….

ОФИЦИАНТКА
Запомню! До свидания, господин ХАЙНЦ РАЙНЕКЕ!

ХАЙНЦ-«ТОПОР»
Прощай, Ульрике!

НАТ. БЕРЛИН. УЛИЦА. 14 АВГУСТА 1961 ГОДА. 13:00.
«Топор» и «КАПИТАН» садятся в автомобиль. Машина движется в сторону Борнхольмерштрассе.

«КАПИТАН»
Увидишь его, передай от меня привет. Хотя, вряд ли он меня вспомнит. Это было так давно, а мы были так молоды….

«ТОПОР»
Кто бы мог подумать, что события одной ночи так повлияют на судьбы людей?

«КАПИТАН»
Приехали!

Автомобиль остановился.

«ТОПОР»
Прощай, старина.

«КАПИТАН»
До встречи!

НАТ. ГРАНИЦА ЗАПАДНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЧАСТЕЙ БЕРЛИНА. МОСТ БЁЗЕРБРЮККЕ. 14 АВГУСТА 1961 ГОДА. 13:30

«Топор» замедляет ход автомобиля, а затем, приблизившись к людям в военной форме, он останавливает машину, не заглушая мотор. Ему что-то объясняют люди в военной форме, чего-то запрещают, чем-то грозят, но Хайнц молчит.

Он смотрит в сторону Западного Берлина, выискивая оптимальное решение для «прорыва кордона». «Топор» со всей силой нажимает ступнёй на педаль газа; автомобиль, сметая и раскидывая в разные стороны людей, «вихрем мчится» в направлении Западного Берлина. Раздаются автоматные очереди. «Топор» резко нагибает вниз голову. Он крепко держит в руках руль, но движение автомобиля уже не может контролировать.

Остается немного и он вырвется на свободу. Рядом с машиной взрывается граната. Ударная волна выталкивает окровавленного «Топора» из салона кабриолета. Умирая, «Топор» с трудом вынимает из кармана жилета старинные швейцарские часы, подаренные ему 14 апреля 1933 года Бенни Рознером на железнодорожном вокзале Берлина перед отправкой «мюнхенского поезда». «Топор» последним усилием воли приоткрывает крышку позолоченного механизма…

Под мелодию «Хава Нагилы» ХАЙНЦ-«ТОПОР» РАЙНЕКЕ спокойно закрывает глаза.

ТИТРЫ:
Супруги Гирш в 1943 году погибли в Освенциме.

Йосси Гирш эмигрировал в Палестину ещё до начала Второй Мировой войны, в 1938 году.

Марика Эрдели в 1935 году уехала в Париж. Она танцевала в «Мулен Руже». После войны вернулась на родину. Погибла в Будапеште 5 ноября 1956 года во время Венгерского восстания.

Художник Генрих Штетке в 1945 году бежал в Южную Америку. Рисовал портреты диктаторов в Парагвае, Боливии, Гаити, Никарагуа… Его следы теряются в дебрях джунглей Амазонии.

Портрет художника Генриха Штетке «Брунгильда в волшебном источнике» многие годы находился в частной коллекции некоего Рольфа Бухгольца, бывшего группенфюрера СА и военного преступника, освобождённого из заключения в 1960 году.

КОНЕЦ

3
Пожалуйста, Войдите чтобы оценить сценарий.